И вдруг почувствовал, как девушка начинает отдаляться. Медленно, но уверенно. Это поведение мне совсем не понравилось. Я взглянул на неё. Заметив мой взгляд, она спросила:
— Что?
— Что-что?
Мы переспросили друг друга ещё десять раз, застряв в этом лишённом смысла разговоре. Ни малейшего намёка на то, нужно ли использовать этот ритуал нам.
Пожав плечами, я продолжил читать. Не ради обряда, а скорее для общего понимания. Так сказать, для общего развития. Я, как человек умный, должен много знать.
Сама идея: чтобы «возродиться», нужно потерять всё. Отсылает к природе феникса. Чтобы вновь восстать из пепла, он должен сначала сгореть. Смерть как необходимое условие его перерождения.
Мы просто прочитали. Закрыли книгу, немного перекусили, отдохнули и начали исследовать уже подвал. Пока не появилась подсказка.
[Третий шкаф, вторая полка.]
Там стояла большая стеклянная банка. Старая, покрытая толстым слоем пыли и паутины.
— Что это?
— Думаю, что-то важное.
Аккуратно снял её с полки. Используя шинсу, очистил до первоначальной прозрачности, надеясь увидеть алую кровь легендарного существа. На дне же осталось лишь тёмное засохшее пятно.
— Это же она!
Краса очень эмоционально отреагировала. Её глаза заблестели от радости. У меня такого энтузиазма не было.
— Может, она. Только тебе не кажется, что та должна выглядеть иначе?
— У крови жар-птицы есть эффект возрождения. Всё, что нужно, добавить огня.
Такое предположение казалось логичным. На кончике пальца, по воле мысли, сформировалась маленькая бусина красного пламени. Она была плотной и тёплой.
Затем я осторожно провёл бусину через узкое горлышко внутрь бутылки. Почти сразу засохшее пятно внутри начало нагреваться. От нагрева в нём пробуждалась древняя сила.
Сначала появилась просто алая капля, а за ней всё больше и больше крови, пока бутылка не наполнилась яркой алой жидкостью.
— Получилось?
— Ага.
Затем снова наступила тишина. Мы ещё немного осмотрели подвал, затем пошли в главный зал храма.
Там по-прежнему было мрачно. Лишь тусклый свет свечей дрожал, создавая атмосферу, которую можно было бы назвать романтичной.
Мы сидели рядом, не слишком близко и не слишком далеко, просто молча наблюдая за изображениями, которые нас окружали.
И хотя многие из них были откровенно пошлыми, в них было что-то странно завораживающее. Рядом с нами стояла бутылка с кровью, а напротив — алтарь.
В такой момент было бы естественно сорвать с себя одежду и сразу же заняться делом. Однако я не спешил и не просил.
Ведь с моей стороны это было бы грубо. Не стоит забывать, что моя жена с лёгким прибабахом. Её даже можно назвать «дикой». Я боялся, что стоит упомянуть о ритуале «возрождения», как сразу начнётся: