— Хорошо.
Было немного грустно, но нужно быть решительным. Здесь слишком опасно, чтобы просто рисковать ими. Это ради их же безопасности. А что касается моей?
Я облачился в доспехи из чёрной стали, сменил кирасу на новую и взял в руки меч. Подошёл к красной двери.
А что теперь?
Потянул за ручку — заперто. На мгновение мелькнула мысль, что меня и не впустят. Впрочем, тут появилась подсказка:
[Постучите.]
Гостиница
Тук. Тук. Тук.
Я медленно поднял руку и аккуратно постучал в деревянную дверь.
Стук получился мягким, почти извиняющимся — совсем не таким, как у разъярённого коллектора или озлобленного бандита, пришедшего за чужим добром. Нет, мой стук больше напоминал визит вежливого гостя, пришедшего на чай.
А что? Я действительно такой.
Наверное, забавно это слышать от воина в полном боевом доспехе, чей обнажённый меч тускло поблёскивает в полумраке.
Только что поделать — воспитание и манеры въелись слишком глубоко. Неважно, куда ты стучишься: будь то дом возлюбленной или логово злого некроманта, правила этикета остаются при мне.
Эх…
Признаться, я ожидал увидеть кого угодно: оскалившегося скелета, разъярённого зомби или другую нечисть, готовую броситься на незваного гостя. Уже мысленно приготовился к схватке, сжимая рукоять меча чуть крепче.
Впрочем, реальность оказалась совсем иной.
Дверь открыла обычная девушка. Живая, что само по себе казалось невероятным в этом месте. Её внешность была простой, но по-своему привлекательной. Хрупкие, почти прозрачные руки, как у подростка, были покрыты едва заметными мозолями и тонкой сеткой морщинок — следами постоянной работы.
Темно-каштановые волосы были собраны в аккуратный пучок, который едва касался плеч. Овальное лицо с лёгким румянцем на щеках говорило о частом пребывании на свежем воздухе, что казалось странным для жительницы катакомб.
Её светлое платье, хоть и потрёпанное временем, было безупречно чистым и аккуратно подшитым. Видно было, что оно служит своей хозяйке уже давно, но за ним тщательно ухаживают.
При взгляде на неё в голове сразу сложился образ — горничная, причём та, что относится к своим обязанностям с особой заботой и вниманием.
— Это вы? — её лицо вдруг стало испуганным.
Такая девушка должна излучать тепло и радость, её губы словно созданы для улыбки. Но сейчас… Сейчас в её глазах застыл неподдельный ужас, будто сама смерть пришла к ней.
Я мысленно выругался на себя за то, что пришёл в полном боевом доспехе. Я ведь не знал, что здесь будет она. Поспешно убрал меч за спину — мне было стыдно.
— Простите, я, наверное, не вовремя… — слова сами сорвались с губ.