Даже с моими текущими запасами я смогу создать меньше двухсот големов. Внушительная сила, но для настоящей армии этого недостаточно.
Вторая проблема серьёзнее — вопрос управления.
Создать голема — это полдела. Если в чертежах не предусмотрена система голосового управления (а я в этом не уверен), контролировать их действия будет невозможно.
А что может быть опаснее неуправляемой армии боевых машин?
Это уже не армия, а орда безмозглых монстров, которые могут атаковать с равной вероятностью как врага, так и своего создателя, то есть меня.
Эх…
От разочарования хотелось схватить шапку и с силой швырнуть её об пол.
Вот только — у меня даже шапки нет!
Волна гнева, смешанного с безысходностью, накрыла меня. Я тяжело опустился на своё кресло, машинально убирая книгу в инвентарь.
Хобгоблины застыли, не сводя с меня обеспокоенных взглядов. В их глазах читалось неподдельное удивление: «Что стряслось с нашим хозяином? Только что горел энтузиазмом, а теперь… Будто погасла искра в его взгляде.»
— Что…
Небула, самая чуткая из них, явно страдала от возникшей тяжёлой атмосферы. Воздух, казалось, загустел от напряжения.
Вот только спросить напрямую никто не решался — как бы ни было близко наше общение, статус хозяина создавал преграду. Они прекрасно понимали границы личного пространства, хоть любопытство и разъедало изнутри.
Лишь спустя пять минут Небула, собрав всю свою храбрость, нарушила гнетущую тишину:
— Что с вами случилось?
— Ничего, — отрезал я.
— Можно поконкретнее?
— Просто понял разницу между мечтами и реальностью, — горечь была в каждом слове. — В моём плане столько дыр, что он, похоже, обречён остаться лишь глупой фантазией. Я представлял себе миллионную армию…
Я замолчал, погружаясь в мрачные мысли.
Где разместить такое войско? Как решить проблему с пещерами? А управление големами? Нет, даже «проблема» — слишком мягкое слово. Проблему можно решить, преодолеть трудности. А это… это что-то из разряда невозможного.
Никаких лазеек, никаких обходных путей. Тупик.
Очередной тяжёлый вздох вырвался из груди:
— Э-эх…
В этом и заключалась моя истинная проблема — ограниченная перспектива.
Словно смотришь на мир через узкую щель: видишь только то, что прямо перед носом. Всё, чем я мог оперировать, — это моя голова, руки, ноги да ресурсы в поезде.
Любой план, любая идея упирались в эти жёсткие рамки.
А что, если взглянуть на ситуацию с высоты птичьего полёта?
Если найдётся кто-то с более широким углом зрения… Нет, даже не так — если это существо поистине всеведущее?
Оно ведь принимает решения не только исходя из того, что есть у меня здесь и сейчас. Оно видит всю картину целиком: каждый закоулок этих тёмных катакомб, каждую забытую реликвию, каждую пылящуюся тайну.