Тук. Тук.
Меня кто-то легонько толкал. Не как я, а нежно и осторожно. Я даже удивился:
«Кто это мог быть?»
Я нехотя открыл глаза — передо мной сидела девочка. Лет двенадцати, маленькая, смотрела на меня.
Это была Сиор — дочь Рокта. Обычно тихая, почти незаметная в племени. Я даже не сразу понял, кто меня будит.
— Что случилось?
Она молча указала в сторону вождя, куда я сразу посмотрел. Там уже стояли воины тотема и разглядывали тушу зайца. Кто-то что-то говорил. Я прислушался.
— Почему у зайца нет жопы? — это был громкий и недовольный голос Ярва. — Это же самая вкусная часть!
Он жаловался всерьёз. Самую жирную часть, самую сочную часть — забрали. Мясо будет сухим, бульон жидким, и вообще всё плохо.
— Сын попросил, — ответил отец. — Сказал, для важного дела племени.
На словах «важное дело» я вскочил с места. Сиор выпучила глаза. Я погладил её по голове на ходу.
— Спасибо, Сиор.
И почти бегом к бочке. Несмотря на то, что я проспал, что не входило в план, с бочкой ничего не случилось.
Тихо стояла на своём месте. Главное — ощущение опасности, то самое, которое я почувствовал ночью, исчезло.
Его нет? Значит ли, что процесс завершился?
Я присел у шкатулки, осторожно вытянул руку и открыл крышку. Внутри было девять круглых слотов. Восемь пустых, но один занят.
Только один?
С одной трети зайца я рассчитывал хотя бы на три-четыре плода. Ну или хотя бы на два — это было бы лучше.
Я посмотрел на него внимательнее, и мысль оборвалась.
Плод был белым. Почти прозрачным, как стеклянный шарик, внутри которого клубился лёгкий, будто живой туман.
Он не выглядел как еда. Он выглядел как алхимическая пилюля из какой-нибудь секты высшего ранга.
От него шёл запах. Не резкий, как от мяса, а что-то лёгкое. Как утренний воздух после снега, только с теплом внутри.
Я не сразу понял, что замолчал не только я. Гам в пещере разом стих. Я поднял голову — все смотрели на меня. Точнее, на белый шарик у меня в руке. Дети, охотники, старики — все.
— Получилось⁈ — крикнул Бран с другого конца пещеры.
Я пожал плечами.
— Не знаю. Нужно пробовать.
Думать дольше не стал. Открыл рот и закинул пилюлю внутрь.
Ам.
Вкуса как такового сразу не было. Тот раскрывался медленно, слой за слоем. Узнаваемый вкус морозного зайца не передать словами.
Как будто кто-то взял всё лучшее из мяса, выжал до капли и сжал в один маленький шарик.
Но вкус был не главным — главным был тот поток энергии, который мощной волной разлился по телу.
Чистый и без примесей. Не та вялая теплота, что приходит от обычного мяса или после кормления тотема.
Настоящий поток, который добрался до даньтяня, и тот слегка расширился, из-за чего возникла боль в животе. Я покосился на Книгу Жизни и Смерти.