Отсюда вытекает следующее: у нас с сестрой разные пути, разное видение.
А когда у близких людей становятся разные цели, то они, скорее всего, расстаются.
Ярослава должна взмыть в небо и лететь, как птица. Мне с ней не по пути. То же самое можно сказать и про меня. У меня есть моё место у земли, а птице там будет некомфортно.
Обдумав всё, я наконец выдохнул и тихо сказал:
— Извини, но нет.
Взгляд Ярославы потемнел, голос стал напряжённым:
— Почему же?
Я решил не юлить. Пересказал ей всё, что только что прокрутил в голове. Рассказал о своей профессии, о пути, о разнице между нами. И в конце добавил:
— Тем более есть ещё одна причина. Мне не хочется быть чьим-то подчинённым. Даже твоим.
Последнюю фразу, пожалуй, стоило бы проглотить. На красивом лице сестры появилось выражение боли. Сначала еле заметное, но потом брови сошлись, а ресницы дрогнули. Я явно причинил ей боль словами.
— Прости… — извинился я.
— НЕТ! ТЫ ГОВОРИШЬ ТАК, БУДТО Я ТЕБЕ ЧТО-ТО ПЛОХОЕ ПРЕДЛАГАЮ⁈
— Не плохое… Я просто…
Но сестра уже не слушала. Её прорвало. Холодное, безэмоциональное лицо треснуло, и Ярослава устроила настоящую истерику.
Я пытался успокоить этого разгневанного демона, но она не унималась. Достала из шкафа чемодан и начала запихивать туда одежду.
Я не стал её останавливать и тем более мешать. Как-никак, понимание было:
«Она уже решила, что нужно уйти. Останавливать её сейчас, только навредить…»
По её мнению, она пыталась вытащить меня из плохой ситуации. А я просто не умею принимать помощь, всегда считаю себя правым, и это может меня погубить.
Когда Ярослава уже стояла на пороге, я всё-таки окликнул её:
— Постой!
Она обернулась. В глазах, немой вопрос:
— Что ещё?
Я сделал пару шагов к ней и обнял. Тело сестры было напряжённым. Напряжение чувствовалось даже через пальто, как неровно она дышит.
Через пару секунд она успокоилась и, словно нечаянно, прислонилась лбом к моей щеке, расслабилась. Мы просто стояли так без слов несколько секунд.
А потом я прошептал:
— Пожалуйста, будь осторожна. Это не игра.
— Я знаю.
— Если бы знала, у тебя не было бы этого азарта в глазах, — я улыбнулся, но на душе было грустно. — Он тебя выдаёт.
Ярослава усмехнулась, но ничего не ответила.
— Я останусь здесь. Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто скажи. И я приду. Также не забывай навещать меня. В конце концов, у нас тут сорок лет.
Она вскинула брови удивлённо:
— Сколько⁈
— Я забыл тебе сказать… Испытание продлится сорок лет. Мы должны подготовиться к катастрофе, которая должна случиться в будущем.
Учитель
Когда Ярослава ушла, я остался один в пустой квартире. Грусти как таковой не было, но волнение за сестру присутствовало. Я думал: