Мы шли какими-то переходами древнего дворца, и я уже начала переживать, а правильно ли мы сделали, доверившись этому человеку. Но мои тревоги были напрасны, мы вышли на боковое крыльцо, там ожидала нас гондола.
Дома мы были примерно часа через два. Всё водное пространство было заполнено скользящими по каналу лодками, праздник давно уже вышел за пределы дворца дожа и ликовал на улице.
Виконтесса Бланка в конце нашего пути пришла в себя, и все мы оказались в весьма затруднительном положении. Дон Андреас дель Васто, наш сопровождающий, он нёс девушку по дворцу, прижимал к себе в ложе, прикасался к её волосам, будучи даже не представленным нам. Сейчас же мужчина помог девушке выйти из гондолы. Молча положив её ладонь себе на сгиб руки, повёл в наш дом по главной аллее сада. У меня просто не было слов. Мы шли следом. Я желала только одного, лишь бы отец был дома.
Большая гостиная была закрыта, после того, что произошло, мы так её и не открывали. Мимо этой страшной комнаты мы проходили, затаив дыхание, вспоминая произошедшее. Прошли в небольшую приёмную, что находилась недалеко от торгового зала, и я попросила горничную Илону принести чай и лёгкую закуску. Ничего не значащая беседа, темой которой был бал — маскарад, текла, не прерываясь.
Все делали вид, что ничего не произошло, донна Бланка тихо пила, остывший уже чай и пыталась вспомнить, что же произошло на балу. И почему она оказалась в лодке, практически в объятиях незнакомого мужчины, и мы всё это допустили, и до сих пор допускаем, ведь сидели они с доном дель Васто недопустимо близко на одном диване. Затем её взгляд наткнулся на бархатную коробочку, которую неосознанно она положила на столик. Что-то вспомнив, девушка смущённо опустила голову. Поставив кружечку на стол, она тревожно вздохнула и, перебирая пальчиками, кружево на платье тихо произнесла:
— От меня право столько беспокойства для вас, для всех я прошу извинить меня за это. И украшение, я не могу его принять, это так неправильно будет.
Виконтесса смотрела в глаза незнакомцу, без вызова, ничего не доказывая, просто, с достоинством, не обижая этого человека, давая понять, что такими вот подарками незнакомцы не могут рассчитывать на её благосклонность.
Аристократка во всём, она прямо держала спину, величавая, и достойная — это поведение она впитала с молоком своей матери. Бланка могла шутить, быть слегка ветреной и милой, просто истинной француженкой.
Но когда дело касалось её чести, этикет она соблюдала строго.
— А от жениха бы приняли в дар эту божественную розу, что так напоминает вас? — Дон дель Васто прожигал взглядом Бланку.