Войдя в подъезд, поднялась на третий этаж. Подошла и открыла дверь…
Приехала ты Лёля!
В квартире трехдневный бардак, кругом бутылки из-под дорогого игристого и вискаря. И в НАШЕЙ спальне… Сергей, находящийся сейчас (для всех, или только для меня?) в загранкомандировке, с красивой силиконово-ботоксной куколкой, которая по возрасту, наверное , моложе наших детей.
Я корректно постучала в открытую дверь и попросила освободить МОЮ квартиру.
Что тут началось!
Под визг рыжей красотки, МОЙ супруг сообщил мне обо мне, ОЧЕНЬ много нового, неизвестного. Совершенно не стесняясь в выражениях.
И, как результат, заявил, чтобы я не появлялась в ЕГО квартире. В ответ супруг услышал подробное разъяснение о имуществе, купленном в браке. И взвился еще сильнее, хоть казалось, уж куда больше!!!
Я психанула и вызвала наряд полиции. Парни, приехав, обменялись мнениями о красотке и выдворили ее с мужем из квартиры.
Утро же началось со звонка детей и адвоката мужа.
Дети , помявшись, сказали, что остаются с отцом, просили в суде не делить пополам квартиру, дома и машины.
А адвокат не мялся, а напротив, бодро сообщил о том, что я ничего не получу и буду рада, если будет, чем за «СВОЮ ХАТУ» платить.
Про себя пожала плечами и предложила встретиться в суде.
Там и встретились. На меня вылилось не просто много грязи, а целое море. И, что самое горькое, и от детей тоже. Но я собрала себя в кулак и назло им всем отсудила сорок пять процентов всего имущества.
Дети от меня с проклятиями отказались.
Я осталась одна. Сорок два года.
Три года, после бракоразводного процесса я даже не заметила. Просто работа-дом. Три подруги, друзья по единоборствам, крестный, все они пытались вытащить меня из депрессии. Которая выражалась в разы выросшей работоспособностью и стремлением навести порядок не только у себя в квартире и подъезде, но и во дворе. Порой доходило до того, что наши старушки, иронично именуемые одной из подруг «Совестью двора», и зорко отслеживающие все косяки соседей, просили меня умерить своё рвение.
О том, чтобы мне начать личную жизнь рискнула заикнуться лишь самая смелая подруга, и лишь однажды, спустя два года после развода. От её просьбы тогда так сорвало планку, что до сих пор стыдно. Я, шипя как индийская кобра, три часа выливала змеиным шепотом на бедную Маринку все, что думаю о себе как о женщине, матери, супруге. О подлости и предательстве. О том, что в гендерных отношениях, нет для таких серо-среднестатистических женщин, как я понятий «любовь», «честь», «верность». Для нас только «быт», «закрывание глаз на измены и предательства», «существование вместо жизни».