Обломки служили своего рода защитным барьером, траектории движения осколков представляли собой сплошной хаос. Вряд ли «Ржавый Ангел» мог пробраться через него в одиночку, не следуя за «Прометеем». Это же пылевое поле скрывало базу АА от обнаружения. Она располагалась в гигантском кратере, образовавшемся в результате столкновения, и первое впечатление от нее у меня было не очень — повстанцы использовали для ее строительства корпуса старых кораблей. Решение понятное, где еще брать секции для базы, не имея своей развитой промышленности? Но революционеры пояса умудрились собрать такой хлам, что меня жуть брала. Через пыльное облако я мог рассмотреть только обводы судов, но мне и этого хватило. Сухогрузы, пассажирские лайнеры и даже частные яхты были слеплены в одну безобразную кучу. И всем им насчитывалось лет так по пятьдесят-шестьдесят. А стоявшему в центре «композиции» водородному танкеру с огромными сферическими резервуарами вообще сто лет точно стукнуло. В наше время таких динозавров и не встретишь. Скорее всего, повстанцы ограбили кладбище кораблей, чтобы создать поселение на астероиде. И это расстраивало — при конструировании закладывался солидный запас прочности, позволяющий кораблям выдерживать нагрузки при разгонах и маневрировании. Однако этот запас подточил такой фактор, как время. И подточил серьезно, я мог только представить, какая жесть царила на палубах этого антиквариата. А если учесть мой статус опасного и разыскиваемого преступника, то глядел я сейчас на место своего будущего постоянного проживания. Со спертым воздухом, разваливающейся инфраструктурой и подачей воды по праздникам.
— Любуешься на свой новый дом? — раздался у меня за спиной голос.
Я обернулся. Ого, выпустить меня из камеры пришел лично Габриэль!
— «Любуешься» — неправильное слово. Как можно любоваться на эти… руины?
— Ничего — привыкнешь. Заходите, товарищи, — сказал, посторонившись, Габриэль. В шлюз вошли двое парней, которые переложили кристалл на подвижную тележку.
— Чего ты ждешь? Прошу, я сегодня буду твоим гидом.
— Польщен, — ответил я Габриэлю и вслед за ним вышел из шлюза.
В челноке мы летели вчетвером. Я, близнецы и Габриэль. Хотя нет, впятером — кристалл тоже обладал сознанием. Или, может быть, даже личностью?
— Где мои люди? — спросил я, когда шаттл заходил в стыковочную камеру.
— Дай подумать, — не спешил Гэб с ответом, — Клер не твой человек, а мой. Паренек, который был с ней на «Бриллианс», вообще непонятно чей. Капитан Гонзалес? Она теперь и сама не знает, к кому прибиться. Я могу заключить, что у тебя есть только один человек, за которого стоит переживать.