— Простите за этот сумбур. Пожалуйста, рассчитайте нас, — кивнул он. Двое его спутников встали у него за спиной и начали натягивать шапки.
— Да что вы, ваше величество, не надо…
— Хотите сказать, что у вас больше денег, чем у меня? — улыбнулся Михаил и положил нужное количество купюр. — Вот, тут без сдачи.
— И немного от нас, — вылез Эль и тоже положил пару бумажек, — за моральный ущерб и испорченную ночь.
— Что вы! — покраснела Ирина. — А хотите, я вам скидочную карту сделаю?
Мужчины переглянулись.
— А что, — кивнул Петр. — Скидка, это хорошо. Да, уважаемая, мне точно надо!
До утра дожили только сильные. А значит, спать ушли только рыцари, и то потому что их Маруся загнала домой. Хоть кто-то завтра будет выглядеть чуточку лучше, чем остальные.
Звонка от представителей я так и не дождался, так что поутру, когда спустился на завтрак, думал, что они не стали меня утруждать и уехали. Но, как оказалось, все было наоборот.
Как только я вошел на кухню и поцеловал жен, Трофим сообщил, что буквально двадцать минут назад звонили представители Северной Европы и сказали, что останутся. Они не особо хотели конфликтовать и понимали, что если уедут сейчас, то следующего шанса может и не быть.
А раз так, то надо подготовиться.
Тут и Надя вошла на кухню. Видок у нее был так себе. Сказалась бессонная ночь и кутеж с нами. Все же кто-то умудрился принести метеоритный алкоголь. А его могли пережить без последствий разве что я, Валера, Эль и Петр Петрович. Остальные, по всей видимости, страдали.
— Доброе утро, — улыбнулся я.
— Ну такое… — фыркнула она и села за стол. Маруся поставила перед ней чашку кофе и яичницу. — Чего там с представителями?
— Остаются. Так что сегодня второй этап переговоров.
— Ладно… — прошептала она и, взяв тарелку с чашкой, побрела в кабинет.
Я же уделил все утро Маше и Свете. За прошедшее время их животики сильно выросли. Оставалась пара недель до родов, а это уже, извините меня, не шутки.
Мы погуляли, проехались по магазинам и купили все необходимое для детей. Я даже успел собрать две кроватки.
Ближе к обеду, когда девушки отправились вздремнуть, Маруся угощала меня пирогами.
— Слушай, а как дела у Алефтина Генриховича? Что-то я давненько о нем не слышал.
— Ну… — протянула она, не отворачиваясь от замеса теста. — В последнее время он какой-то странный. Не могу объяснить. Как будто… говорит то, что я хочу услышать. Раньше мы спорили и мирились, но у него была четкая позиция на те или иные вопросы… А щас…
— А что не так?
— Он… Я даже не знаю, как сказать, Михаил… — вздохнула Маруся. — Он такой же, но как будто стал стерильным.