Можно было бы на этом закончить, но я кувыркнулся в сторону, вставая в стойку.
— Хорош валяться, пойдём бороться в стойку! — позвал я Бойца.
И он вставал — медленно, зло, кряхтя, переворачиваясь на живот и уже оттуда, используя и руки, и ноги.
«Вот теперь ты готов к работе на технику.»
И чтобы не заставлять человека ждать, я вонзился в его левый отворот куртки — точно так же, как он в начале этой схватки: жёстко, до выдоха с ноткой боли на грани стона. Перехватив его правую руку за рукав и не дав ей взять захват, я подкрутил таз под Бойца и, дёрнув вверх, вырвал спортсмена вверх, чтобы обрушить его перед собой на ковёр и снова взять контроль коленом на животе, повторив круг вращения в позициях верхнего.
Я не знаю, как он не сдался. Я бы уже капитулировал раза два — это как минимум не полезно для здоровья. И снова, уходя от партерной борьбы кувырком, я встал в стойку.
— Погнали, легко — на технику! — выдохнул я, ощущая, что моё дыхание тоже подсбилось.
Но на Бойца было страшно смотреть: красный, мокрый, дышащий, словно паровоз. Был бы он собакой — положил бы на своё плечо язык. И это случилось: он попробовал встать, и его согнуло пополам, а на пол изо рта хлынула концентрированная струя съеденного.
В ММА это называется «невозможность продолжать бой ввиду естественных выделений» — хотя когда тошнота была естественной?..
— Ну ё** твою налево, Витя… — поморщился Сэмпай. — Всё, Саш, хорош! Вить, беги за шваброй и ведром, надо это всё убрать.
И Витя поковылял в раздевалку.
— Спасибо за борьбу, парни! — произнёс я.
В воздухе запахло желудочной кислотой. В другой бы ситуации я бы пошёл за Витей и даже помог бы человеку убрать субстанцию с пола, но я не планировал с ними дружить. Мало того, добродушие и мягкосердечность в их среде трактуется однозначно как слабость. Притом если бы мы все разминались — все вчетвером, — инцидента можно было бы избежать. А так их дружеское приглашение слишком уж походило на экзамен, который, похоже, был пройден. Что дальше? Вербовка? Узнавание, что я за тип такой? В непринуждённой беседе или как-то ещё?
— Давно занимаешься? — спросил Сэмпай.
— Прилично, не помню себя без борьбы, — выдал я, садясь на лавочку рядом.
— Так я понял, ты не местный, с Воронежа, да? А тут, в нашей глуши, что забыл? — спросил он снова.
— Я б не сказал, что Саратов — глушь. Очень красивый и передовой город, — ответил я и закинул удочку. — Меня по обмену опытом направили в закрытый город младшим научным сотрудником.
— И что ты там делаешь? — снова спросил Сэмпай, на этот раз улыбаясь.