Эх, хорошо в будущем: есть электронные камертоны. Ты ударил по струне, получил звук, а он тебе такой: «Братуха-борцуха, подкрути колок, низковато звучит». Тут же, в счастливом восемьдесят третьем, таких штук нет, и настройка гитары — дело тонкое, требует музыкального слуха. Интересно, Медведеву Саше на ухо медведь не наступил?..
Робкий стук в дверь заставил меня отложить гитару. Взглянув на спящую Анну, я встал и подошёл, открывать. А на пороге стояли мои миньоны добра — Олег Караськов из 318-й и Жилин Егор из 319-й.
— Щас, — кивнул я им и, надев тапочки, вышел в коридор закрыв за собой дверь.
— Это… — проговорил Егор, — завтра у нас суд чести на комсомольском собрании, в актовом зале технаря!
— И? — широко улыбнулся я.
— И нас с комсомола попрут, — добавил Олег.
— А чё, пацаны, зарплаты не хватало, чтобы куриц в магазине купить? — спросил я, улыбаясь.
— Ты же сам их крал? — возразил Олег и тут же получил поджопник правой ногой.
Его подкосило, но он схватился за стену тихо застонав.
— Не пойман — не курокрад, курокрады! — парировал я.
— Короче, если нас из технаря попрут, то всей твоей команде добра конец! — опасливо посмотрел на меня Егор видя страдания Олега.
— Мы столько хорошего за это время уже сделали… — проскулил Олег.
— А от меня-то что хотите, курокрады-шантажисты? — спросил я. — Время назад отматывать я не умею, а то, что с комсомола попрут, может, оно и к лучшему? Может, и не нужен вам в будущем никакой комсомол? Свою птицефабрику откроете, чтобы у самих себя не красть!
— Поручись за нас на суде чести, а? — попросил Егор.
— Чего вдруг? Вы меня в известность не ставили о ваших делишках. Это ж надо — додуматься, куриные ножки по телу на медную проволоку развешивать? Потом же и тело в курице, и курица с шерстью? Явно это не первый раз случилось, да?
— Первый! — выдал Олег.
— Свистишь мне в уши! — усмехнулся я.
— Честное комсомольское — первый! — дополнил Егор.
— Слово пацана ещё дайте, — улыбнулся я. — Дуралеи!
— Только твоё ходатайство и поручительство нас от отчисления спасёт из технаря, а меня отец убьёт, если узнает, что отчислили, — наконец встал Олег на обе ноги, чуть поджимая ту, по которой прилетел поджопник.
— То, что команда добра больше не сможет людям помогать, — это, конечно, плохо. А не вывалить ли мне на этом самом суде чести ваши аппликации? — спросил я, и в их глазах появился реальный ужас.
— Саш, ну поручись за нас! Ты же герой для них! А мы для тебя всё сделаем! — буквально в молельном жесте застыл Егор.
Я отвернулся вздохнув. Возможно, надо было сразу всех их сдать.