И тут она в уже своём привычном «оргазмическом» тоне говорит:
— Дмитрий, у вас очень сильные ушибы, я бы даже сказала, что это лёгкие ранения. Вам нужно в медпункт. — Дальше она поворачивается ко мне и каким-то брезгливым тоном говорит: — Староста, проводите Агапова к Розе Степановне в шестой корпус, она там травматологом трудится.
После чего и вовсе отбрасывает мне обратно в руку весь кровавый и исслюнявленный платок! Она ещё и указания мне смеет отдавать! А все пацаны её готовы глазами сожрать, так она жопой своей виляет!
И ведь не поспоришь с ней — действительно умную вещь сказала. Так что, взяв нашего страдальца, всего измазанного слюной вперемежку с кровью, потащила его в шестой корпус, где располагался травмпункт. Свой безнадёжно испорченный платок выкинула в ближайшую урну. Хорошо, что Лёшка нас догнал и помог отконвоировать пострадавшего до седьмого корпуса. Димка двигался с большим трудом, сразу видно, что драка не прошла для него бесследно, но тем не менее двигался, хоть и опирался на Лёшу. А время перемены совершенно не резиновое, и хоть сейчас самая большая, обеденная, но даже она не бесконечная, а всего лишь полчаса, а нам потом обратно из седьмого корпуса пилить, хотя обратно мы явно быстрее помчимся, ведь Дима явно там останется.
Леночка с Лёшкой повели меня в медпункт, до которого путь очень даже неблизкий, как никак целых два квартала, что в моём нынешнем состоянии — не самое простое дело. По пути староста с какой-то брезгливостью, даже с ненавистью выбросила носовой платок в урну. И зачем выкидывать хорошую вещь, ведь его же отстирать можно было!
Шли мы молча — совершенно не до разговоров было, но не в тишине, ведь я обильно разбавлял её стонами, всхлипами и шипением при каждом шаге. Заведя меня в кабинет, Староста сразу обратилась травматологу:
— Роза Степановна. Здравствуйте. Это Агапов из 321 группы КНиИТа, его хулиганы на улице побили. Окажите ему, пожалуйста, медицинскую помощь.
И протараторив это, мои одногруппники тут же испарились. Оно и правильно — им ещё в обратную сторону бежать, а времени совсем не осталось.
Роза Степановна оказалась очень доброй и нежной женщиной. Только, не как политологичка, которая направила меня сюда, а скорее как бабушка или как мама. Она ведь тоже не знала, что у меня всё тело отбито, но при этом всегда касалась мягко и чутко. И больно потому совсем не было.
Не могу объяснить, в чём разница, с нежными и трепетными прикосновениями Тамары Сергеевны, но точно чувствую, что забота этой пожилой женщины — настоящая, в то время как у первой она была какая-то вычурная, неправильная.