Я вышел из кабинета и сел на лавку. Остальные смотрели на меня, как на человека, который вернулся с допроса. Я только плечами пожал. Сам не понял, что это вообще было.
Минут через двадцать меня снова вызвали. На этот раз в кабинете сидел только второй лейтенант — тот самый, помятый. Он сидел, развалившись на стуле, пил чай из гранёного стакана и выглядел так, будто ему вообще всё это до лампочки. Он даже голову не сразу поднял, когда я зашёл.
— Фамилия? — спросил он, глядя в личное дело.
Я назвался. Он пролистал бумаги, хмыкнул.
— ПТУ… столяр… Разряд есть?
— Третий.
— Работал по специальности?
— На практике. Окна, двери, мебель, опалубку делали.
Он кивнул.
— С топором и лопатой как обращаешься?
— Продвинутый пользователь. — Выдохнул я — Я столяр, с инструментами обращается умею.
— И пилу править умеешь?
— Умею.
— Если дадут инструмент и скажут за день замаскировать что-нибудь? Чтобы с воздуха не видно было? Сможешь?
Я даже не сразу понял вопрос.
— В смысле?
— Ну, допустим, есть техника. Надо сделать, чтобы её сверху не заметили. Что делать будешь?
Я почесал затылок.
— Ну… сетку натянуть, ветками закидать, землю раскидать, следы затереть… Как-то так.
Он молча кивнул. Потом снова:
— Верёвки вязать умеешь?
— Узлы разные? Умею.
— Скот резал когда ни будь? Барана, свинью, корову? Крови боишься?
— Меня в армию призывают, или на скотобойню рабочим берут? — Удивился я. — Ну допустим приходилось всякую живность под нож пускать. Крови не боюсь. Это вообще зачем вам надо?
Он впервые улыбнулся. Улыбка была короткая и какая-то злая.
— В армии, боец, всё может пригодиться. Особенно тем, кто руками работать умеет. Особенно у нас, в стройбате. И твое дело сейчас просто отвечать на вопросы, а не задавать свои. Понял? — Он закрыл папку, написал что-то на обложке и сказал — Всё. Свободен.
Я вышел из кабинета ещё более озадаченный, чем после десантника. Сижу на лавке и думаю. Один спрашивает про лес ночью, второй — про маскировку и как баранов резать. Может, у них там стройка где-нибудь в тайге, и они себе плотников-охотников набирают?
Через час объявили построение, и нас уже распределили окончательно. Меня и того второго понурого парня забрал этот самый помятый лейтенант стройбата. Большинство бывших абитуриентов, глядя на нас двоих, даже духом воспряли, на лицах появились робкие улыбки, а при взгляде на нас — жалость. Они в ВДВ попали, а не в стройбат, уже есть повод для радости, оказывается, не всё у них так плохо, как могло бы быть. Мой собрат по несчастью, парень с именем Максим, казалось сейчас зубы сотрет, от того как он сжимал челюсть. Аж скулы побледнели, но надо отдать ему должное, никого просить и умолять о том, чтобы его перевели в другую команду, он не стал. Только всё равно видно было, что такой поворот событий для парня огромнейший стресс, и жуткая несправедливость.