— Ну ты сравнил!
— В смысле??? — зверею окончательно.
— Ладно… Ладно…. Чего завелся? Она им мать всё-таки, не чужая тетя.
— Тебе, Аделин, какое дело вообще? Я же тебя в няньки не привлекаю.
— Да просто… Я такая красивая у тебя… — улыбаясь, строит глазки. — А работаю как некрасивая.
— О-о-о-о…. Извини, дорогая, это не ко мне, — развожу руками. — Ты про меня все прекрасно знала на старте — и про детей и про финансы. У меня есть только я. И то — изредка. И я могу тебя изредка «погулять», но содержать — нет.
— Нет в жизни совершенства…. — цинично цокая.
— Согласен.
— Приедешь сегодня? Нянька же теперь есть…
— Лина… — предупреждающе качаю головой.
— Уже и сказать ничего нельзя!
— На созвоне.
Еду за Мироном.
Первоклассников одних не выпускают. Хотя и до дома от школы совсем недалеко. Поэтому, Мирного забираю либо я, либо Ярик. Можно написать разрешение, чтобы он ходил сам. Но… во-первых надо переходить широкую оживленную дорогу, а во-вторых, этот факт тоже вызовет вопросы на суде, если всплывёт. Что ребенка некому со школы забирать. Поэтому, изворачиваемся как можем.
— Пап, ну чего так долго?? Я есть хочу.
— Задержали.
— А эти…. пгиехали уже?
— Не эти, а Вера Пална с дочерьми.
Мирон дуется, что именно его комната отошла в фонд девочек.
— Ты сказал, чтобы не тгогали моё Лего?
В комнате Ярика места конструкциям Мирона не нашлось, пришлось спустить в кухню-гостиную.
— Конечно. Ты стих рассказал?
— Нет…
— Почему? Ты же выучил.
— Он гадский. «Я пгоснулся утгом гано, на погтфель свой сгазу глянул…» — декларирует ядовито, с пафосом.
— Ясно.
На светофоре читаю в родительском чате выволочку от учителя — что Саянов опять не готов. И «вообще, дома кто-то занимается ребёнком?». А на уроке математики громко пел «Тридцать три коровы» , смешил одноклассников и сорвал урок.
Представляю песню в исполнении сына. Смешно…
— «Тридцать три коровы» тебе не стремно петь, а стих стремно рассказать?
— Там в задаче было тги коговы. Было смешно!
— Балбес….
Вздыхаю. А у учителя ведь будут характеристику брать!
Паркуюсь у дома. Мирон забирает огромный торт с зефирными смешариками, а я его рюкзак и пакет с продуктами.
Глажу между ушами Барса.
— Посиди пока привязанный, ладно?
Отдаю ему вкусняшку из кармана.
По двору иду с лёгким нервозным ощущением внутри. С женщиной я не жил очень давно. И уже забыл, как это — делить одну территорию. Ведь у нас свои правила, а у них наверняка свои.
А вообще, Вера — классная.
С одной стороны — своя в доску, с другой — такая женская робость, что ли… Как у девчонки. Мне она сначала показалась старше, там, в Опеке. А в загсе рассмотрел — молоденькая совсем, крошечная. И сейчас эмоции рождаются к ней, даже больше опекающие, чем партнёрские.