Оба вражеских лучника выпустили стрелы в очередной раз. Только эти были до предела насыщены энергией, и к тому же на лету расщепились на несколько десятков экземпляров. Ускоренное восприятие успело отметить, что они летят не абы куда — каждая из них была нацелена строго в пределенный участок моего тела.
Не успела презрительная усмешка вылезти на мои губы, как я почувствовал, что воздух вокруг меня словно уплотняется, превращаясь из невесомой упругой массы в вязкий и плотный кисель, сквозь который крайне неудобно продираться даже пользуясь Поступью.
Вопреки сниженной скорости, я всё ещё имел немалые шансы пропустить мимо себя большую часть оперённой «смерти», летящей мне навстречу, и отделаться лёгкими ранениями. Но тут вступил в бой второй из чароплётов.
Прямо из земли, вернее, разбитого асфальта, вылетело три пары каменных рук, ухвативших меня за щиколотки, икры и левую руку. Правую тоже попытались сцапать, но я успел её отдёрнуть.
Вечер резко перестал быть томным. Вспыхнув густым багровым сиянием и активировав Железную Рубашку, я отразил большую часть стрел взмахом меча, но даже так оказался ранен. Левое плечо, правое бедро и пяток длинных, рваных царапин на разных частях тела. Слишком открытый доспех, состоящий из короткой кирасы, наголенников и наручей, не сумел отразить всё. Но я был всё ещё боеспособен, а также изрядно взбешён. Однако я давно научился держать злость в узде, ибо потерять контроль над собой в серьёзном бою, означало сильно увеличить риск лишиться головы.
Над троицей магов возник здоровенный огненный шар, вид которого не внушал мне ни малейшего оптимизма. Мигнув, шар уплотнился и разродился длинным, тонким лучом раскалённого пламени, достойного лавров какого-нибудь лазерного луча.
Нацеленный прямиком в область моего сердца луч встретился с Выпадом, но, к моему удивлению, до сего раза безотказный навык, что не знал конкуренции при использовании его в связке с Проявлением Ци, не сумел полностью отразить удар. Луч всё же отклонился, вместо сердца проплавив на сквозь и кирасу, и мою плоть. н же проделал дыру в моём боку. Ослепительная вспышка боли, от которой заслезились глаза, заставила на миг потерять концентрацию, что едва не закончилось плачевно. К счастью, от полученных увечий я инстинктивно пригнулся, прижав свободную руку к ране, и следующий залп лучников и стрелков прошёл мимо.
Раскалённая кираса обожгла левую руку болью, и я, рыча, подобно бешеному зверю в припадке голодной ярости, пошёл в атаку. Медлить нельзя: защищаться с моими способностями сложно, так что мне оставалось лишь одно — убить всех врагов раньше, чем они меня.