— Очень жаль, — оскалился мужчина. — Ещё увидимся.
И удалился. Графиня подавила два желания — облегчённо выдохнуть и кинуться в объятия к мужу.
— Ты же понимаешь, что сегодня я не смогу видеть ни одного мужчину рядом с тобой? — граф посмотрел пристально ей в глаза. — Так что извини, весь этот бал тебе придётся терпеть моё общество. Но обещаю, пара таких выходов и я, так уж и быть, скрепя сердце, позволю тебе кружиться в танце с другими.
Альфидия подавила улыбку. Это не единственный бал, который он посетит с ней, у них будут ещё! Ей безразличны другие мужчины и танцы с ними, если рядом всегда будет Калистен.
— Только твоё общество я и готова терпеть, — хитро улыбнулась Эрдман.
Граф довольно усмехнулся и повёл жену в центр зала, как только заиграла подходящая музыка.
Альфидия вложила свою дрожащую руку в раскрытую ладонь мужа и приятно встрепенулась, почувствовав вторую руку мужа на своей спине. Графиня подняла голову, чтобы смотреть мужу в глаза и они плавно закружились по зале.
— Как же ты восхитительна, — широко улыбнулся ей Калистен, крепче сжав ладонь. — Каким же глупцом я был все семь лет нашего брака, Альфи! Ты всегда была рядом, а я не смотрел на тебя. Я упустил столько наших лет…
Графиня прикусила губу. Она не сожалела о потерянных годах, у неё была тяжёлая прошлая жизнь и в ней сожаления были куда более глубокие. Упущение годы ничего с потерянной жизнью. В этой Калистен с ней, вот он живой, и это самое главное.
— Зато у нас вся жизнь впереди? — робко спросила Альфидия.
— Да, — Калистен притянул жену ближе. — У нас впереди вся жизнь, Альфи. Как ты хочешь её провести? Может быть, ты хочешь отправиться в путешествие? Или ты хочешь купить новый дом? Хочешь новых драгоценностей? Или ты чаще хочешь выходить в свет?
— Калистен, — тихо засмеялась графиня, — подожди, ты говоришь не о том. Я хочу вырастить Лейфа, хочу, чтобы мы вместе его растили и…
— Вместе? — удивлённо приподнялась бровь Калистена. — Как на западе?
— Нет, не как на западе, — поморщилась Альфидия, потому что сама выросла там. — На западе детей балуют и всё им позволяют, я не считаю это хорошим подходом.
— Но тебя не баловали? — этот тяжёлый вопрос что-то всколыхнул в душе.
— Меня не баловали, — подтвердила Рэрдман. — Я родилась, когда семья была разорена, думаю, тогда я была неприятным лишним грузом, к моменту, как родилась Эгина, отцу удалось немного выправить свои дела и к рождению Верины стало легче. Но я считаю, что я связана у них с тем тяжёлым периодом, как дополнительное бремя из-за которого они не смогли сразу поправить свои дела…