— Ты говоришь: я полечу, я включаю… Как будто от твоего умения много зависит. Понимаешь, сколько шагов нужно проделать? Не то что стыковка, даже сближение на орбите — задача с сотней неизвестных!
— А также выход человека в космос, перекачивание топлива, маневры на окололунной орбите, скафандр для променада по Луне. Сергей Павлович, поверьте чуйке: у нас есть лет восемь на всё про всё. Как только я или кто-то из наших полетит в космос, Советский Союз заслужит такое уважение во всём мире, а советская наука внутри страны, что сам чёрт не страшен. Но если американцы возьмут реванш на Луне… «Уж скоро мы, властители природы, и на Луну отправим пароходы!», как говорил буржуазный поэт Байрон.
— Советский Союз ещё и человека не вывел первым, старший лейтенант. Они себе задачу проще ставят: вылететь за пределы атмосферы чуть-чуть и сесть. Мы с вами понимаем, без первой космической это не космонавтика, а суррогат. Но кто будет разбираться? Билл или Джон первый в космосе.
— Алан, Сергей Павлович. Алан Шепард. И если бы они не расслабили булки и занимались ракетами раньше, такой вот тычок в космос возможен был гораздо раньше.
— Конечно… — он заинтересованно посмотрел на меня. — «Расслабили булки», вот же. Не слышал такого выражения.
— Народно-космонавтский фольклор, товарищ Главный.
Мысленно дал себе по лбу за употребление выражения из двадцать первого века и раскрыл улыбку формата «тридцать два зуба».
— Их беда, что забросили фашистские ракеты, пытались свинтить что-то уж очень своё. Их «Редстоун» взрывается чаще, чем летит, — согласился автор ракеты, первые пару лет имевшей не лучшую статистику.
— Знаю. Вы шаг за шагом шли от Фау-2 до «семёрки».
— Да. Надо предупредить Каманина. Конечно, вы как космонавты имеете право много знать. Но уж слишком много!
— Потому что не хотим быть собачками Белкой и Стрелкой, Сергей Павлович. Каждый готов все умения, а даже и саму жизнь положить, чтоб ваше дело… наше общее дело принесло успех.
Он чуть оттаял.
— Старший лейтенант… Повтори, как тебя.
— Гагарин Юрий Алексеевич.
— В любом случае, благодарю за прямоту и вдумчивый подход. А пока беги, братец, знакомься с кораблём, — Королёв обратился на «ты» и изволил пошутить. — Извини, что он не лунный.
С ним познакомился, а вот с Валентином Глушко вряд ли придётся. Слышно, что у Главного сохранился небольшой дефект речи, едва заметный. Орлы из госбезопасности сломали ему челюсть, выбили зубы, заодно — признание, но только одно, лишь своей вины. Арестованный раньше, Глушко дал показания и на Королёва. Так что не без заслуг будущего двигателиста Сергей Павлович жевал чёрствый хлеб голыми дёснами, рубил киркой золотоносную руду в сырой шахте и едва не склеил ласты, пока не перевели в шарашку, но сумел заставить себя работать вместе с ним. Говорят, после успешных полётов «семёрки» у Глушко выросла невидимая, но очень большая корона. Он вёл себя настолько высокомерно, что вредил общему делу.