Все слушали с открытыми ртами. Я — тоже.
Ибо это был полнейший бред.
Чушь! Кривда! Брехня! Обман!!! Просто нет слов, насколько это далеко от истины. Да, когда чародейство только зародилось, звучало множество домыслов о причинах сего события, но глупей рассказа учителя только история о том, что кроты прорыли свои ходы на другую сторону земли, а там оказался ирий.
— Запишите! Запишите немедленно, чада! — возбуждённо потребовал Твердомир Озимович: — Я буду спрашивать на экзамене.
Вот это я попала…
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
После первого дня уроков я вышла немного пришибленная. Это что же, мне ещё четыре года вот это балагурство выслушивать? Может, они хоть на будущий год разведают, как оно на самом деле вышло… Хотя даже если и разведают, станут ли сразу школьную программу переделывать? Опыт подсказывал, что не станут.
Что же это получается: я своими подпольными штудиями подобралась к сути вещей ближе, чем лицензированные чародеи из Школы?
Нет, я и так разумела, что знаю больше, чем они, просто потому, что в моё время гораздо больше магических законов было открыто, а методов — изобретено. Но одно дело прикладные новинки, а другое — глубинное понимание самой магии. Я почему-то была уверена, что уж в Школе-то, в святая святых будет нам поведано всё в лучшем виде.
Со вздохом я повернулась к Груне, которая топала рядом со мной, волоча огромный плетёный кузовок с учебниками. Зачем ей столько на первый день, я не могла в толк взять, но, может, ей так спокойнее.
— Слушай, ты же вчера все правила школьные наизусть выучила, — заговорила я, отвлекая её от каких-то умных мыслей. — А вот скажи, что мне будет за пропуски занятий?
Груня смерила меня презрительным взглядом, как будто от меня внезапно запахло дурным.
— Никто тебя за подол к лавке не пришивает, хочешь — лодырничай, только потом не жалуйся, ежели проверочную не сдашь, потому что я…
— Списать не дашь, я помню! — Я подняла руки в примирительном жесте. — Я и не буду просить. Значит, только на проверочные являться обязательно?
— Три проверочных пропустишь или завалишь — и скатертью дорожка, во степи сторожка, — буркнула она и поправила пенсне. За толстыми стёклами её глаза казались совсем маленькими, что вовсе её не красило.
Идущий нам навстречу паренёк внезапно подмигнул Груне и пристроился к нам в ряд третьим.
— Барышня, а позволь донести твою поклажу! Негоже девице такие тягости поднимать!
Груня, как будто оно само собой разумелось, тут же сгрузила ему свой кузов, даже не улыбнувшись, и молча потопала дальше, не обращая никакого внимания на увивающегося вокруг неё паренька.