Там, на набережной, за старой рыночной площадью, располагалась заброшенная типография. Ее прежнего владельца, справедливости ради, разорила не моя семья — он и сам справился. Писал то, чего не следовало, получил несколько предупреждений, а после газету и вовсе прикрыли — во избежание.
Здание уже четверть века стояло опечатанным, и о нем ходила дурная слава. Покупателей на пустое до гулкости помещение не нашлось. Дороговато для окраины города, жить в таком невозможно и под фабрику не переделать: места внутри мало. Вот и стояло нетронутым, ожидая, пока приедет из столицы господин Сташевский.
Но не дождется.
Управляющий, назначенный группой кредиторов после банкротства и ссылки владельца, уже притоптывал в нетерпении под дверью. Получив с утра уведомление о приходе покупателя, господин Овчинский несказанно оживился. Ему изрядно надоело печься о безопасности типографии, и он не чаял избавиться от обузы.
При виде меня его энтузиазм подувял.
«Зачем явилась эта барышня?» — ясно читалось на обрюзгшем от излишеств лице.
Я радостно заулыбалась, демонстрируя благонравие.
— Здравствуйте, уважаемый господин Овчинский! Меня папенька послал, — начала с кодовой фразы.
Бодрость разом вернулась в осоловелый взгляд управляющего.
Папенька — это уже серьезный разговор.
— Чего изволит господин Мещерский? — поинтересовался он учтиво, звеня связкой ключей. — Неужели расширяться надумал?
— Да, маловато места у нас, — хлопая глазами, пропела я, старательно изображая наивную дурочку.
Пожалуй, до развода такой и была. Иначе не повелась бы на красивые ухаживания и прочувствованные речи Каменецкого. Вспоминая время перед свадьбой, я все эти годы находила все новые и новые тревожные звоночки, которые опытная замужняя дама заметила бы влет. Но увы — матушки у меня не было, родственниц близких тоже, а папенька к намекам был так же глух и слеп, как большинство мужчин.
Чего стоило, например, близкое знакомство с владельцами игорных домов и ипподрома? А увивавшиеся вокруг моего жениха актрисы, многочисленные приятели и какой-то откровенный сброд? Сам он объяснял такую популярность своей щедростью, но меня никогда не занимал вопрос, откуда у него вообще берутся деньги. А зря.
Своего дела у Анджея не было, земель тоже. Незадолго до брака со мной ему посчастливилось унаследовать небольшую, но приятную сумму от престарелого дядюшки, и он в кои-то веки не просадил ее сразу, а пустил в ход с умом.
Потратил на ухаживание за той, кто обеспечит его до самой старости.
Ну, он так думал.
Но не прошло и пяти лет, как наша с батюшкой газета разорилась. И мы вместе с ней.