Видимо, прогнулись до такой степени, что занялись незаконными делами. Лишь бы вновь забрать побольше власти в свои руки.
Загадочная болезнь и скоропостижная смерть Зимородского внезапно развернулась передо мной другой стороной. Кусочек картинки встал на место, позволяя понять суть конфликта.
Воронцовские, принявшие безродного жениха, оказались отнюдь не наивными аристократами, а жесткими, пробивными дельцами, знающими, как надавить на слабые места и как подмять под себя недовольных. Или убрать их с концами.
Вся эта история с трауром и грустью молодой вдовы была чистейшей воды фарсом. От Зимородского избавились, чтобы он не потребовал свою долю. Зачем господину Воронцовскому посредник между ним и мятежным князем? Он и сам вполне способен вести дела напрямую.
Зато Белоярский с этой постановкой вопроса не согласился. И князь его, видимо, поддержал.
Князь Велигорский не дурак. Он сделал ставку на простой люд, на тех, кого никак нельзя заподозрить в мятеже ради смены династии. Ну ходят по улицам учителя и бедняки с оружием, требуют себе лучшей доли.
Ужасно, но ничего удивительного.
А вот если к бунтам подключатся аристократы, царь быстро свяжет все ниточки воедино. Сразу станет ясно, что восстание не ради улучшения условий жизни рабочих затеяно, а ради ненавязчивой смены правителя.
Недаром всю семью Воронцовских вырезали за одну ночь. Все причастные осознали, что откровенно лезть во власть опальным благородным родам не стоит. Молча поддерживать — на здоровье, а требовать себе выгоду — не моги.
От обильно обрушившихся откровений разболелась голова.
Теперь я осознала, насколько наивной и незамутненной барышней была до замужества. Да и после. С разорением папеньки до меня начало кое-что доходить, но в высокую политику и аристократические разборки я не окунулась, пока не переехала в столицу. А к тому момент Унгур меня интересовал мало.
Скорее, я сделала все, чтобы убрать любые напоминания о родном городе с глаз долой. Слишком уж сильную боль они причиняли.
Домашняя, ранимая девочка, которой доверяли написание статей об урожае, приметах и женских мелочах. Куда мне до выяснения леденящих подробностей об одном из самых влиятельных семейств города!
Подозреваю, папенька что-то знал. У него от отца и деда сохранилось немало связей в купеческой среде, где он и черпал все свежие сплетни. Наверняка и о Воронцовских тоже слышал. Стоило его сразу расспросить, а не тратить время на самостоятельное расследование.
С другой стороны, откуда мне знать-то было, что все так завертится?
— Бери левее, к моим сначала пойдем, — как из тумана, донесся до меня голос Ярека.