Статья послужит еще одной цели — привлечь внимание обывателей к проблеме образования неимущих детей. Если бал действительно состоится, подводить к нему следует постепенно. Готовить почву, так сказать. Сначала выпуск о школе, затем о беспризорниках, а там и благотворительность можно организовать: сердобольные матери семейств заставят мужей раскошелиться. Вряд ли сильно, но общему делу и копейки на пользу пойдут.
Кому мелочь, а кому — на целый год учебники и тетради.
Расстались мы с господином Белоярским полностью довольные друг другом. Я вроде бы сумела убедить его в том, что сочувствую бедным и готова ради улучшения их жизни на многое, а он настроился получить в перспективе некоторые средства от меня лично, в обход отчетности школы.
Наверняка пустит их на нужды бунтовщиков.
Меня это тревожило, но не сильно.
Во-первых, монеты можно пометить и таким образом отследить их движение и доказать связи между заговорщиками. А во-вторых, надеюсь, что успею размотать клубок раньше, чем на эти деньги закупят очередную партию оружия.
Господин Сташевский пребывал в странном настроении. За обедом в основном помалкивал, из-за чего учитель на него то и дело косился с подозрением. Мол, для чего нам в диалоге третий?
Я тоже не знала, потому старательно притворялась, что хлыщ здесь для мебели.
Но когда мы вышли на улицу и завернули за угол, господина Сташевского прорвало:
— Скользкий тип. Не советую вам с ним дела общие заводить, — заявил он твердо, как печать поставил. — И денег не давайте. Без него как-нибудь бал проведем. Найдите другой приют для меценатства. Какая вам разница, где детишки образование получат?
— Уже не хотите заслуг и в столицу? — хмыкнула я.
— Хочу. Но только если это не подразумевает риск для окружающих! — отрезал господин Сташевский.
— Ваше присутствие здесь само по себе риск для окружающих. — Я невзначай взяла его под руку, якобы чтобы избежать падения на скользком участке, а на самом деле — чтобы украдкой добавить: — Думаете, за вами никто не присматривает? Просто отпустили — и все, под честное слово?
Хлыщ вскинулся и заозирался.
Как будто хорошего сыскаря можно так запросто вычислить!
Идея о том, что за Сташевским велась слежка, пришла мне в голову недавно. Как раз тогда, когда сама изображала прогуливающуюся по окраине трущоб барышню.
Поджог в типографии — точно не несчастный случай. Это была расправа, месть за слишком активное преследование князя. Не исключаю, что на тот момент Сташевский успел накопать достаточно улик против его светлости Велигорского.
Но чтобы принять решение об убийстве дальнего родственника царя, нужно иметь немало наглости и власти. Простые воришки на такое не осмелятся. Тем более местные, которых могут узнать и вычислить.