Мы уже вернулись в трущобы и сейчас рулили по узким улочкам в поисках домов наших малолетних сопровождающих. Господин Сташевский от непривычной нагрузки запыхался, раскраснелся, вынужден был размотать шарф и выглядел сейчас вовсе не как столичный хлыщ, а скорее как излишне легко одетый местный.
На нормальные дубленки и шубы Сташевский отчего-то отказался переходить наотрез. Так и кутался в свое пальто, разве что свитера начал надевать попушистее да костюмы поплотнее.
Матушка Ярека оказалась примерно такой, как я представляла. Тоненькая, поседевшая раньше времени, она зябко куталась в поеденную молью шаль и покачивалась, нетвердо держась на ногах у порога.
— Мам, зачем ты встала? — раздраженно и по-взрослому буркнул Ярек, подхватывая ее за талию с целью вернуть обратно в постель.
До подмышки он женщине не доставал, что не мешало ему уверенно командовать.
— Так гости же! — слабо возразила она, но сопротивляться больше не стала и улеглась с откровенным облегчением.
— Простите наше внезапное вторжение. У меня к вам будет небольшой разговор, — извинилась я, кладя на угол стола отдельный плотный сверток. Как угадала, заготовила хорошую теплую накидку и несколько мешочков крупы. Ярек себе ничего не оставил, все приятелям раздал, зато теперь справедливость восстановилась.
— Если вы насчет школы, то я определенно согласна, — выдавила хозяйка дома, стискивая бледной, полупрозрачной рукой ладошку сына.
В природе ее заболевания я уверена не была, иначе еще и лекарств бы принесла. Пожалуй, для начала следует позвать врача. Надеюсь, кто-то из них не откажется наведаться в трущобы.
— Какая школа, мам, мне работать надо! — буркнул Ярек, но без энтузиазма.
Видно было, что мечта выучить как следует буквы и счет запала ему в душу. Но и ответственность за родных не позволяла все бросить и нырнуть в погоню за лучшей жизнью.
— С этим проблем не будет, — заверила их обоих я, присаживаясь на край постели.
Больше в полупустом тесном доме присесть было некуда. Похоже, даже стол давно ушел на растопку печи. Очередь подбиралась к старому рассохшемуся комоду, который спасала только необходимость держать крупы и посуду вне досягаемости мышей.
— Если все пройдет по моему плану, то у каждого ребенка будет личный меценат. Хватит и на книги с тетрадями, и родным на поддержание жизни. Конечно, каждый случай будет рассматриваться отдельно, чтобы не было злоупотреблений, но у вас все очевидно.
— Благодарю, — прошелестела матушка Ярека, смаргивая набежавшие слезы.
— Ну, раз вы согласны, я пойду. Мне еще несколько семей обойти нужно, — подскочила я и метнулась к неловко отирающемуся у порога Сташевскому.