Сания смотрит на меня не отрывая глаз. Ее щеки румяные, а губы чуть приоткрыты.
Мне кажется, я впервые рассматриваю ее так близко, долго и внимательно.
– Спасибо, – шевелятся ее губы, произнося единственное слово.
Она очаровательна в своем смущении и вообще напоминает цветы бледно-розового тюльпана. Они всегда казались мне слишком нежными, и мама никогда не рвала их и не ставила в вазы. Все, что росли в нашем саду, кроме них.
– Мне нужно поехать на работу и забрать ноутбук, чтобы работать из дома. Я вернусь очень быстро.
– Хорошо.
Ее дыхание опаляет мои губы, нос и подбородок.
– Я посплю.
Мы словно зависли в шаге от поцелуя. И видит Всевышний, я этого очень хочу, но в итоге склоняюсь ближе и целую ее в щеку.
Когда мои губы соприкасаются с ее кожей, она резко вдыхает.
– Надеюсь, ты не против? Ты сказала, что тебе нужно ко мне привыкнуть, поэтому я хочу подходить к тебе маленькими шагами, Сания.
– Не против, – ответила, сглатывая слюну, пока я испытывал засуху.
– Хорошо. Тогда я поехал.
– Будь осторожен, – останавливает меня ее просьба.
– Конечно.
Приехав в клинику, я встречаю Юрия Николаевича с коллегами в большом холле. Я не распространялся о случившемся, поэтому летят вопросы о том, почему я не на рабочем месте в рабочее время.
– Дорасти до моего статуса, узнаешь, – улыбаюсь моему хорошему другу и хлопаю его по плечу.
– Ты ко мне, Анвар? – тут же спрашивает мой начальник, и я киваю.
Мы уходим ко мне в кабинет, и пока я складываю необходимые папки и компьютер, он задает свои вопросы.
– Ну как там твоя жена и брат?
– Все в порядке, спасибо. Сания уже дома и просила передать вам спасибо за слова поддержки.
– Я планировал отправить курьером цветы, но из уважения к тебе не стал этого делать.
– Все в порядке. Сания будет благодарна вам.
– Что с делом?
– Сложно, – устало тру переносицу. – Вы не поверите, но они все хотят к случайности свести.
– Ну отчего же не поверю. Еще как поверю.
Юрий Николаевич вытаскивает газету из-под стопки почты, скопившейся за несколько дней. Бросает ее на стол, где на первой полосе виднеется фото разбитой машины и лицо того самого отморозка в рамке рядом.
– «Столичный мажор больше не нарушит правил… пока его отец – депутат госдумы не купит сыну новую машину», – читаю вслух заголовок и буквально сатанею.
СМИ открыто пишут о том, кто там был виноват, а они мне в лицо твердят о каких-то там тормозах.
– Я уж сам хотел тебе звонить, да понадеялся, что они не станут так открыто обелять. Ну ничего, сейчас мы их.
Он вытаскивает телефон и смотрит в экран, явно ища номер.
– У грехов всегда есть срок годности, но память не обмануть, – говорит мне и прикладывает телефон к уху.