– Знаю, – говорю, снова целуя ее. – Поэтому я самый счастливый человек на земле.
Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в розовые и золотые тона. В доме включается свет, напоминая, что скоро время ужина. Аиша начинает катить коляску обратно к дому, напевая колыбельную для братика.
А мы с Аминой сидим на скамейке, обнявшись, и наслаждаемся этим совершенным моментом. Моментом, который я хочу растянуть на всю жизнь.
Завтра будут дела, заботы, проблемы. Но сейчас есть только мы. Наша любовь. Наша семья.
И это все, что мне нужно для счастья.
– Пойдем домой? – предлагает Амина, когда становится прохладнее.
– Пойдем, – соглашаюсь, помогая ей встать.
Мы идем домой вслед за Аишей, которая осторожно везет коляску с нашим сыном. Впереди нас ждет семейный ужин, вечерние игры с детьми и тихий разговор перед сном.
Обычная семейная жизнь, которая для меня дороже всех богатств мира.
Внезапно воспоминания переносят меня в тот день, когда все закончилось с Камиллой. Тот страшный звонок, который все изменил.
«Руслан Муратович, на горном перевале произошла авария… Ваша жена…»
Помню, как на секунду остановилось сердце. Как я бросил все дела и помчался к месту происшествия. Незнакомая машина – искореженный металл на дне ущелья. Два изуродованных тела, ее опознали по документам.
Но судьба опередила меня, скрывая правду до последнего. Горная дорога, внезапный туман, крутой поворот… Следователи потом сказали, что они ехали слишком быстро. Возможно, они торопились к новой жизни, которая так и не началась.
Я никого не убивал. Не отдавал приказов. Не подстраивал «несчастные случаи», как думали родственники Камиллы, и Амина об этом знает, я ей все рассказал. Но клянусь, я бы это сделал, я бы смог убить свою первую жену и ее любовника, но другим способом.
Может быть, в этом и была моя вина. В том, что я не остановил ее. Не любил, как надо было любить.
Но узнай я все раньше про связь, про измену, не смог бы простить. Тогда я не умел прощать. Не умел любить по-настоящему.
А сейчас…
Смотрю на Амину, которая тихо обсуждает с Аишей планы на завтра, на сына, мирно спящего в коляске, и понимаю: Камилла сделала мне подарок, сама того не зная. Освободила меня для настоящей любви. Для настоящего счастья.
Если бы она осталась жива, если бы мы развелись через суд, я бы остался озлобленным, замкнутым человеком. Я бы никогда не смог так полюбить Амину. Я бы никогда не стал тем мужем и отцом, которым являюсь сейчас.
Страшная ирония судьбы.
– О чем задумалась? – тихо спрашивает Амина, заметив мое молчание.
– О том, как удивительно устроена жизнь, – честно отвечаю я. – Как она порой сама расставляет все по своим местам.