— Мы счастливы, — произнёс он. — Поверь. Такая семья, как у Кира лучше, чем у меня. Мой отец поломал маме не только молодость, но и каждую косточку переломал. Она убегала со мной на руках, не желая больше оставаться с ним после первого же избиения. Он находил, ловил, клялся и возвращал. После, когда она уже не велась, бил на месте. Его ловили, выписывали административки и давали условные… Но по-настоящему стало свободно, когда его убили, — Марат глянул на меня и снова посмотрел на трассу, хмуря брови. — Это не для того, чтобы тебе показать или рассказать плохой пример. Я не хочу, чтобы мои дети меня так же ненавидели. Как я — его.
— Дед насиловал меня около года, — прошептала я.
Резко скрипят колёса и тормоза. Нас ведёт вперёд, ремни безопасности срабатывают запоздало и откидывают только через пару секунд назад. Я опускаю взгляд и жду пока он хоть что-то скажет. Сжимаю руки вместе и прикусываю губу, когда его молчание продолжается дольше минуты.
Потом он щёлкает ремнями, отъезжает назад на сидении и забирает к себе на колени. Щёлкает зажигалка, он закуривает и даёт затянуться мне.
— Ты выиграла, — выдохнул он.
— Если…
— Я ничего не хочу знать. Не нужно вспоминать это и рассказывать, — он прикладывает пальцы к губам. — Есть только сейчас. Наше настоящее и будущее, — которое мы втроём заслужили.
— Зачем мы Киру? Он ведь мог бы… Не знаю, встретить какую-нибудь невинную девушку, жениться, стать крутым мужем и отцом.
— Хочешь сказать, что мы его портим, малышка? — шепчет Марат, а после затягивается.
— Не хочу, но так получается, — пожала плечами.
— Он тот ещё целомудренный мальчик, малышка, — криво усмехнулся мужчина. — Не скажу точно кто кому подходит, но одно точно — он нужен нам. Тебе, как тот, кто всегда будет тебя нежно любить и оберегать, а мне… Как человек, понимающий меня без слов. Однажды твоя подруга правильно сказала. Перефразировав фразу «Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты». К сожалению, или к счастью, это не я такой милый и нежный внутри. Это внутри Кира живут черти.
— Это я даже застала… Но, любимый, как мы поймём, что всё делаем правильно? — улыбнулась.
— Как ты меня назвала? — смотрит мне в глаза и улыбается так, словно я подарила ему сейчас что-то очень важное.
— Любимым, — обняла его за шею, прищуриваясь. — Думал, случайно?
— Нет, просто проверил: повторишь или нет, — хмыкнул он, проводя по коленке и бедру вверх, запуская руку под юбку и цепляя ленточку кружева. — Никак не поймём. Потому, что правильного не существует.
— Ох… — я прикусила губу. — Приятно…