— Что⁈ Да нужна мне это корона, как твоему посоху туфли! — возмутилась она, чем окончательно поставила парня в тупик.
— Не понял.
— А тебе и не нужно, — вздохнула Стелла. И в сердцах запустила проклятие: — Чтоб ты окончательно сдох, костяшка бешеная!
— Ведьма, ты за кого меня держишь⁈ — внезапно даже для самого себя разозлился Керт и, встав на коньке крыши, навис над ведьмой. — Зачем тебе принц, если ты не хочешь стать королевой⁈
И пусть только она сейчас же не признается! Он же теперь не успокоится, пока не вытянет это признание из этой упрямицы!
Какие мы, оказывается, ранимые! Вот так взяла и рассказала ему, что сама дура и теперь мне нужен одноразовый принц? То есть принц на один раз? Или, может, еще попросить, чтобы он сам мне такого подогнал, а потом я, так и быть, начну встречаться с ним? Ну бред же! И ведь ничего он не поймет, только оскорбится. Так что пусть лучше бесится, правды все равно не услышит!
Я уперла руки в бока и выпалила:
— Это не твое дело!
— А если я принц?
Я поначалу осеклась, но потом нашлась с ответом:
— Ты не принц!
— Это еще почему?
— В ином случае ты бы сейчас так не злился! И вообще! Я выйду замуж только по любви!
— И⁈ В меня нельзя влюбиться?
— Взаимной любви, — поправилась.
— В тебя нельзя влюбиться? — сложил он руки на груди и иронично изогнул бровь.
— Мне нельзя влюбляться, идиот! — прокричала я ему в лицо, выходя из себя окончательно и… отвернулась.
Ну вот зачем я ему это сказала? Теперь ведь не отвяжется. А мне и в самом деле нельзя влюбляться. Мы, ведьмы, из-за этой любви такого наворотить можем, что потом не отплюешься. Так что сверкай на меня глазами, некромантище, или не сверкай, а ведьмино сердце под замком. Я сказала — под замком! Большим таким навесным замком.
То-то в районе сердца так потяжелело…
В наступившей относительной тишине — ночь полнилась самыми разными звуками, на которые мы в пылу ссоры перестали обращать внимание — я услышала звук рвущейся ткани. Обернулась и увидела, как рука посоха ухватила Керта за высокой ворот рубашки и тянет, привлекая наше внимание и невольно разрывая ткань острыми когтями.
— Ты что творишь⁈ — потянул парень посох от себя, и треск повторился.
Рука, наконец, отпустила его и начала усиленно тыкать пальцем куда-то вниз.
— Адово пламя! — вырвалось у нас синхронно, потому что белевшие в лунном свете скелеты уже примерялись, как заползти на не такую уж и высокую крышу склепа.
А еще внутри самого склепа в этот момент что-то с силой ударилось о закрытые двери и завыло. Тоненько так и жутко:
— У-у-у-у-у…
— По-моему, сейчас самое время применить самое мощное и действенное заклинание, на которое у тебя хватит сил, — почему-то шепотом произнесла я. — Посох, миленький, ты его послушайся, ладно? А я тебе за такое бабочку сошью из своего второго чулка. Будешь первой в мире рукой с элегантной полосатой бабочкой.