Я не лез в женские разборки. Пусть сами разбираются. Возможно, даже подружатся. У меня были другие дела. Как раз Йонас вернулся с Элеонорой. Они пришли ко мне на кухню, чтобы спросить, что делать с колбасной империей.
— Так что же вы хотите, Фер? — спросил меня Йонас, обрисовав ситуацию с документами.
Он и Элеонора уже успели всё оформить. Так что всё было официально. Теперь у меня было тридцать процентов от Великопупского комбината. И я мог распоряжаться активами, как мне было угодно. И доля Рогова, в отличие от Кузьмина, была неплохой.
У барона было пять процентов всех ценных бумаг, типа акций и другого. У виконта Рогова же — двадцать пять процентов. У двух других имелось по пятнадцать. И у графа — целых сорок.
По сути, у меня уже была почти треть Великопупского комбината. И если умрёт ещё один виконт, то я стану главным в их компании. Но и сейчас я мог начать проворачивать свои делишки.
— Чтобы комбинат понёс убытки, — хмыкнул я. — Но, Йонас, вы же сами понимаете, что я совершенно несведущ в этих вопросах.
— Естественно я это понимаю, — хмыкнул юрист. — Поэтому я здесь, чтобы вы не сделали ничего лишнего. Чувствую, что могу помочь вам. Разобрать империю комбината можно хоть по кирпичику. Но мы можем сделать так, что останемся в выигрыше. И никто к нам не прикопается.
Элеонора кивала на каждое слово юриста. Кажется, они уже успели это обсудить. Бабка знала, что я хочу, и уже подготовила благодатную почву для разговора.
— Никто? — ухмыльнулся я. — Это же замечательно. Мне нужно сделать так, чтобы граф и виконты не смогли продолжить войну. А точнее вели её на два фронта. Слишком они притихли.
— Нужно разворошить улей? — спросил Йонас со злодейской улыбкой.
— И обобрать их до нитки. За это я вам выплачу проценты за всё, что мы сможем отобрать. — глаза Йонас прищурились. Он на это и рассчитывал. Думаю, после моего слова сделает так, что ни один человек в мире не сможет доказать мою причастность к разрушению колбасной империи Великие пупы. Зачем новому владельцу части капитала проворачивать такое, если можно заработать? Именно, что никто об этом не подумает. И это было мне на руку. — Так что действуйте. Поступайте, как вам угодно. Все действия согласовывайте с Элеонорой. Я ей доверяю.
— Пойдемте, Йонас, — хмыкнула Элеонора. — Нам есть что обсудить. Лучше всего сделать это в моём кабинете.
— С превеликим удовольствием, Элеонорочка. С вами приятно иметь дело, — заулыбался юрист, уже размышляя, как получит процент за всё, что разрушит. Простой он человек, если так подумать.