— Вон, в углу хоронится, — указал на седого низкого мужчину в суконном кафтане князь Шаховской. — Иди сюда.
— Слышал я все, — низко кланяясь, засеменил к хозяину холоп. — Отравить они воеводу сговаривались. Страшно отравить.
— Так твое это зелье, князь? — повторил свой вопрос князь Шаховской. — Твоя фляга?
— А вы ее не открывали, не трогали?
— Что же мы, обезумели, смерти искать?
— Как же отравить тебя нужно было, Петр Ильич? В ухо накапать? Ноги ядом растереть?
— В вино, сказывали, подмешать нужно.
— Вино во дворце есть, государь?
— Кто-нибудь, — повысил голос царь, — принесите кубок и кувшин вина.
— Ты точно его не трогал, князь?
— Нет.
— Что же, тогда тебе нужно кое-что увидеть…
Зверев взял заботливо поднесенный царским холопом кувшин, налил в кубок вина. Потом забрал свою фляжку, откупорил и вылил все содержимое в розовую, пахнущую карамелью жидкость. Размешал и не спеша выпил. Плеснул еще немного, выпил опять.
— Есть у многих людей такое заболевание, бояре. Это когда кишка из задницы вываливается. Знаете, какой его первый признак? — Андрей остановился возле воеводского седого холопа и вдруг со всей силы рявкнул ему в ухо: — Глухота!!!
Бедолага шарахнулся назад, ударился спиной о стену и кинулся бежать.
— Так, что еще? — Андрей поставил кубок на пол, осторожно налил вино в тонкое горлышко фляжки, несколько раз встряхнул и опрокинул себе в рот. — Все? Я употребил все до капли? А что вы на меня так смотрите? Ждете, когда умру? Сильно вас разочарую. Ждать придется еще лет семьдесят. Петр Ильич! Князь! Ты последнее время кашлять стал сильно! Супруга твоя здоровьем твоим обеспокоилась. На меня через старуху юродивую вышла, эликсира просила целебного. Так вот. Во фляге был не яд. Это было снадобье от чахотки!
На несколько мгновений в палате повисла тишина. Потом царь вскинул руки и звонко засмеялся:
— Я же сказывал тебе, Петр Ильич! Сказывал! Ну не может князь Андрей Васильевич подлости такой совершить! Не может! Я людей с первого взгляда разгадываю. Князь Сакульский — человек честный, от начала и до конца. Эх ты, Петр Ильич! Как ты его… Прилюдно! И супругу свою заподозрил! Нехорошо.
— Да, видать, стар стал… — Воевода Шаховской подошел к Андрею. — Ты на меня зла не держи, княже. Всякое в мои годы мерещится. А коли с пристрастием спросить, то, ты прав, всякого иной раз услышать можно… Андрей Васильевич, а чего это у тебя руки так трясутся?
— Да тоже… Как мыслишь, воевода, что должен был думать я перед судилищем таким?
— Уж прости, прости. Нашли истину. Невинных наказывать не стали.