Кенджи сжал челюсти, его глаза сузились. Волк зарычал, его кулак сжался так, что костяшки побелели, но он сдержался, глядя на Кенджи. Юто закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым, как будто слова Акиры вернули его в кошмар, от которого он бежал. Подсобка наполнилась тишиной, тяжёлой, как бетон, пока Кенджи не заговорил снова.
— Где твоя сестра? — спросил он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась угроза. — Куда они её забрали?
Акира покачал головой, его слёзы текли сильнее.
— Я не знаю, — прошептал он. — Они не сказали. Только показали видео… она в какой-то комнате, с кислородной маской… они сказали, если я не послушаюсь, она умрёт.
Кенджи откинулся назад, его лицо было суровым, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. Он посмотрел на Волка, затем на Юто, и наконец снова на Акиру.
— Ты предал нас, — сказал он. — Но я понимаю, почему. Мы найдём твою сестру, Акира. Но ты будешь работать с нами. Никаких игр. Если врёшь, Волк позаботится о тебе.
Акира кивнул, его тело дрожало, как лист на ветру. Волк хмыкнул, но отступил, его взгляд всё ещё был полон угрозы. Юто открыл глаза, его лицо было напряжённым, но он молчал, как будто пытался собрать себя по кускам.
Кенджи встал, морщась от боли, и подошёл к Юто. Он положил руку ему на плечо, его голос стал тише, но в нём была сила, которая могла удержать любого.
— Юто, — сказал он. — «Золотая Вилка» — наш шанс. Кобаяси хочет сломать тебя, но мы не дадим ему. Мы сделаем так, что твои блюда будут петь. И мы найдём сестру Акиры. Вместе.
Юто посмотрел на него, его глаза блестели, но он кивнул, сжимая кулак. Кенджи повернулся к Волку.
— Найди Наоми, — сказал он. — Нам нужен план. Проверь поставщиков, удвой охрану. И найди, где они держат Мику. Используй все связи.
Волк кивнул, его лицо было суровым, но в глазах мелькнула искра — он любил такие задачи. Кенджи посмотрел на Акиру, всё ещё связанного, и его голос стал холодным, как лёд.
— А ты, Акира, будешь делать, что я скажу. Если Мика жива, мы её вытащим. Но если ты предашь нас снова, я не остановлю Волка.
Акира кивнул, его лицо было мокрым от слёз, но в нём появилась тень надежды. Подсобка затихла, только дыхание четырёх мужчин нарушало тишину. Кенджи посмотрел на Юто, затем на Волка, и его губы дрогнули в слабой улыбке, несмотря на боль.
— «Золотая Вилка» будет нашей победой, — сказал он. — Кобаяси думает, что он играет в шахматы. Но мы перевернём доску.
Я сидел в своём кабинете на втором этаже «Жемчужины», глядя, как Токио за окнами тонет в ночи, чёрной и густой, как чернила. Рана на плече пульсировала под повязкой, каждый вдох отдавался болью, напоминая о ноже Акиры, который чуть не отправил меня на тот свет. Кровь, пропитавшая рубашку, уже засохла, но её запах всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с горьким ароматом кофе, который я пил, чтобы не свалиться.