3. Четверг, 18 августа 1983
Согласно дорожному знаку город назывался Верхняя Мещора. Старомодное какое написание, вяло подумал Максим — через «о».
О таком населенном пункте он в жизни не слыхал, более того — абсолютно точно знал, что здесь, на этом самом месте, вплотную друг к другу располагаются три деревни: Минино, Григорово, Кошерово. Все три с ударением на первый слог. Все три нанизаны каждая на свою главную (и единственную) улицу, длиннющую, унылую, изрытую ямами, в которых даже в вёдро стоит тухловатая вода. Вдоль каждой из улиц — почерневшие дырявые заборы, за ними покосившиеся домишки, избы — не избы, на тесных участках, иные из которых густо заросли одуванчиками и полынью, а некоторые содержатся в порядке — то есть возделаны под картошку. Мининская улица упирается дальним концом в колхозную лесопилку, кошеровская — в раздолбанную бетонку, ведущую, в свою очередь, к узкому, извилистому Егорьевскому шоссе, григоровская — в одноименную железнодорожную платформу. Рядом с платформой — убогий магазинчик, когда работающий, а когда без объяснения причин закрытый.
Туда-то Максим и направлялся — купить, если повезет, сигарет со спичками, покурить всласть и — домой!
Однако ничего похожего на три деревни не наблюдалось, хотя Максим не сомневался, что вышел куда надо — интуитивное чувство пространства никогда не подводило его.
Вспомнилась коронная фраза профессора Вильда: «Если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов!» Ну, он-то не Вильд… Тем хуже — для него, для Максима. Факты — вот они. Верхняя Мещора…
Впрочем, подумал он, чему удивляться? При таком, можно сказать, радикальном сдвиге по фазе что уж там о внутреннем компасе рассуждать…
Максим почувствовал, что в голове все путается, отключился от мыслей и, продолжая небыстро идти, принялся просто наблюдать.
Перед тем, как стать городской улицей, ведшая из леса дорога пересекалась с другой, такого же невероятного качества, тянувшейся вдоль черты города. Максим миновал развязку, выполненную в форме круга с изящной клумбой внутри, и вступил в Верхнюю Мещору.
Город поражал воображение. Дорога превратилась даже не в улицу, а в бульвар с широким сквером посередине, уставленным шатрами, из которых упоительно-вкусно пахло. Стояли и одиночные зонтики, под ними — столики, за столиками — нарядно одетые люди. Слышалась разноязыкая, хотя в основном все же русская, речь. По тротуару тоже шли люди, многие что-то бубнили в миниатюрные рации, а некоторые, как показалось Максиму, даже разговаривали сами с собой. Доносился смех, звучала музыка.