– Давай уедем отсюда, пожалуйста, – прошу я. – Просто немного расстроилась. Мы же в больницу?
– Конечно. – Поцеловав меня в губы, Рус нехотя выезжает из двора. – Я хотел поздороваться с твоими родителями.
– Лучше вечером.
Рус молчит, поджав губы. Я пытаюсь поменять тему, и у меня это получается. Абрамов, кажется, сам хочет отвлечься, поэтому не сопротивляется, когда я начинаю расспрашивать его о чем попало. То мы говорим о его работе, то о том, кого пригласим на нашу свадьбу… Я вижу, что Руслана что-то тревожит, но больше к нему не лезу. Ибо его настроение тоже изменилось, когда он увидел меня в слезах. Он все понял и, кажется, сделал выводы.
Остановившись у больницы, Рус выходит из салона и открывает дверь с моей стороны. Помогает выйти и сразу прижимает меня к себе, целует в губы. Медленно, будто хочет насладиться каждой секундой.
Ноги становятся ватными от его ласк, а внизу живота тяжелеет. По телу пробегает табун мурашек. Боже, хочу к нему. В его дом и… заниматься любовью весь день. После долгого перерыва нам ни разу не удалось остаться наедине хотя бы на час. И сейчас я вижу то же желание в глазах Руслана…
– Чуть-чуть, – напоминаю я. – Еще немножко надо потерпеть.
Он усмехается. Взяв меня за руку, тянет в сторону входной двери.
Сдаем анализы, на которые уходит больше получаса. А потом отправляемся на УЗИ.
Лежу, всматриваясь в монитор, пока женщина в белом халате водит датчиком по животу. Чувствую, как Рус сжимает мою ладонь, но не могу повернуться к нему. Все пытаюсь понять, где там мой малыш. Какая-то непонятная картинка, ей-богу.
– С ребенком все в порядке? – нарушает тишину Руслан. – Вы молчите, а мы тут переживаем. Может, хоть что-нибудь скажете?
В голосе Абрамова отчетливо ощущаются недовольные нотки. Но врач лишь улыбается, бросив на него короткий взгляд.
– Терпение, молодой человек, – говорит она, а потом снова улыбается. – Шестнадцатая неделя. С малышом все прекрасно. Ой, какой замечательный мальчик. Мамаша, ничего не чувствуете?
Чувствую! Я впервые чувствую толчок внутри себя и, сглотнув, тяну руку Руса, кладу именно в ту сторону живота, где впервые пинается малыш.
– Боже, Рус…
Ни одной эмоции на его лице не вижу. Но глаза Руслана сверкают. Он шумно сглатывает, а потом, подняв взгляд, заглядывает в мои глаза.
– Мой сын… Наш… – шепчет он.
Впервые вижу Руса таким растерянным. Он будто сам не понимает, что ощущает в данный момент.
– Наш сын, – киваю.
Женщина утверждает, что все замечательно и для волнения нет причин. Мы наконец выходим из больницы и садимся в машину. Руслан смотрит перед собой, не заводит двигатель. О чем-то задумался.