Второе я?
Гриша так и не появился, я оказалась один на один с какой-то неведомой силой, и проигрываю в борьбе за власть над телом.
Книга выскользнула из онемевших пальцев и упала на пол экипажа. Последний момент, как вспышка перед абсолютным отключением: «Кольцо!».
Оно лежит с цепочкой на сидении напротив, но я не могу его взять, та сила, что сейчас пытается от меня избавиться, готова сама себе руку сломать, только бы я не схватила спасительный артефакт…
Карету сильно встряхнуло, так сильно, что я, почти полностью утратившая контроль над телом, начала заваливаться как тряпичная кукла.
Сейчас или уже никогда…
Падая вслед за книгой, захватываю кольцо и зажимаю в кулаке.
Тело пронзает нестерпимая боль, такая, словно я снова переживаю агонию. И тьма…
— Госпожа, да Бог с вами, что же это? Очнитесь. Неужели так ударились, ох, как я не заметил проклятое полено на дороге, Анастасия Сергеевна…
Сквозь дурноту и непреодолимую тяжесть во всём теле, от которой невозможно пошевелиться, слышу испуганный голос кучера. Через распахнутую дверцу кареты на меня падает широкий луч солнечного света и словно оживляет, но сознание возвращается так медленно, что ситуация становится опасной. От страха кучер решит позвать лекаря, и мои мытарства по лечебницам выйдут на новый, ещё более опасный виток.
Делаю титаническое усилие над собой и осипшим голосом прошу о помощи:
— Да, не удержалась, ударилась головой. Помогите…
Оказалось, что я сижу в неудобной позе на полу кареты, и самой встать практически невозможно. Несколько долгих минут суеты, и я, наконец, стою на мостовой перед нашим особняком. Пошатывает, подташнивает, но тело снова принадлежит мне, контроль возвращается.
— Будьте любезны, подайте книгу…
— Сударыня, может, к лекарю…
— Я читала и когда тряхнуло, не удержалась, ударилась затылком о стенку кареты, если вы не хотите, чтобы Андрей Антонович вас наказал, то лучше молчите об инциденте. Лекарю мне всё равно скоро придётся показаться, так что не волнуйтесь…
Затылок и правда болит, но на всякий случай решила запугать единственного свидетеля. Он будет молчать, и о несостоявшемся приступе муж не узнает, а у меня появится маленькая фора, чтобы понять, какого чёрта сейчас произошло.
Медленно прошла в дом, но под чрезмерной опекой испуганного кучера, уж он и на руках бы меня занёс да постеснялся.
— Мне уже намного лучше, не переживайте…
— Вы, барыня, осторожнее, ступеньки-то и вовсе коварные. Может всё же помочь?
— Справлюсь! Спасибо, — медленно держась за перила, поднялась на свой этаж и приказала Стеше сделать чай.