Монахиня посмотрела на меня строго и оценивающе. Возможно, удивляется, почему я молчу, раз одержимая. Но у меня пока язык с трудом шевелится, и любое сказанное слово только ухудшит моё положение. А оно и так катастрофическое.
— Около недели назад жена вернулась домой и как злобная фурия накинулась, расцарапала моё лицо, обвинила в самом ужасном грехе прелюбодеяния, а потом побежала к себе, и, запнувшись о подол платья, скатилась с лестницы.
— Сама? Ей случаем никто не помог? Вы не задумывались, что кто-то мог её обмануть, оболгать вас? — она деликатно решила не намекать на возможность измены.
— Всё может быть, женское общество, знаете ли, такое ядовитое. А я государственный служащий, мой статус слишком высок, чтобы какой-то интрижкой уничтожить репутацию и лишиться всего. Потому не хотел раздувать пламя скандала, говорю вам как на исповеди. Я пытался объяснить Анастасии, что это подлая ложь. Но она не слушала, возможно, из-за неуверенности в своих женских чарах. Упала, потеряла сознание, несколько дней лежала в бреду, а когда очнулась, сказала, что её зовут Светланой, и она меня впервые видит, начала нести совершенную несуразицу. Выбежала на улицу и потом устроила новую сцену, заявив, что это всё абсурд, это не её мир.
Настоятельница снова посмотрела на меня с интересом, потом на мужа. А я в этот момент призвала все силы света, чтобы они позволили этой проницательной женщине сделать верный вывод и вывести красивого и самоуверенного подлеца на чистую воду.
— Андрей Антонович, а в чём, собственно, её опасность? В том ли, что она решила сменить имя, или не узнала вас? Это не по нашей части, может быть, вам стоило отвезти несчастную женщину в госпиталь? Поймите, если мы её примем, то выйти она отсюда не сможет. Минимальный срок пребывания три месяца, и это независимо от того, что с ней случилось, одержимость ли, или амнезия после удара головой. Кроме того, может быть, у Анастасии есть родственники?
Они продолжают говорить обо мне в третьем лице, как о вещи или бесправном животном, видимо, именно такое моё положение и есть, ярлык душевнобольной нечисти не даёт права принимать решения о собственной судьбе.
— Она сирота, но есть двоюродный брат, служит где-то в дальнем гарнизоне, последние три года от него вестей не было.
— В таком случае мы непременно напишем ему, чтобы снять все вопросы. Но вы не ответили на самый важный вопрос, в чём же её одержимость? — упорное желание настоятельницы докопаться до истины, внушает мне слабую надежду. Не может же быть так, что муж может вот так просто по собственному желанию привезти жену в «приют» и сдать, как ненужную зверушку, на какую у него вдруг началась аллергия.