Гриша мгновенно переместился ко, мне встал рядом и прошептал:
— Это значит, у меня были чувства, а ты всё забыла и теперь понимаю, что так лучше для всех… А сейчас ложись, тело не выдержит такую нагрузку, какую вы с Асей даёте, как это называется? Адреналиновый криз? В этом мире тебя никто не спасёт, даже я.
Послушно прилегла на кровать, и Гриша что-то со мной сделал, что я провалилась в глубокий исцеляющий сон.
— Госпожа! Проснитесь, уж солнце к закату, день-то с ночью попутаете, госпожа-а! — настойчивый голосок Стеши с трудом «достучался» до сознания, первое, чего я испугалась, что если была в отключке, то не натворила ли Ася чего-то эдакого. Мгновенно подскочила, протёрла глаза и осмотрелась.
— Ух, дома, и так крепко уснула. Ещё немного хочу полежать, Андрей Антонович вернулся? — не спеша потягиваюсь, замечая на стене алый отсвет заката, и правда рискую не уснуть до рассвета, зато сил добавилось, голова просветлела и показалось, что всё у меня хорошо, несмотря ни на что.
— Никак нет. И Николай ещё не вернулся. Но к вам очень серьёзный господин, сказал, что не уйдёт, пока с вами не переговорит. Вот карточка. Может быть, сказать, что вы болеете?
Приятная нега от пробуждения исчезла, и сонливость как рукой сняло.
Холодок пробежал по телу, а когда взяла в руки карточку, состояние и впрямь стало нестерпимым, сердце вздрогнуло и началась паническая атака, со всеми её прелестями, в ушах звон, перед глазами всё плывёт, это имя вселило в меня дикий, животный ужас. Плохо, что Ася усиливает эмоциональный фон.
Пытаюсь успокоить её и себя.
Он же адвокат, а не убийца: Кирилл Львович Рубской, не простой адвокат, а председатель коллегии адвокатов.
— Нет, этот человек не должен даже допустить мысль о моём нездоровье. Он в гостиной?
— Да, от чая отказался, сидит, как истукан и ждёт. Знатный, очень дорого одет, нехорошо такого посетителя заставлять ждать, — прошептала Стеша и уже начала поправлять мою причёску, платье и подала другую шаль, более дорогую из белых кружев, в такой не стыдно показаться незваному гостю. Другое дело, что я сейчас одна, и по закону этикета, нежелательно принимать мужчину наедине.
Так, то мужчину, а это адвокат моей врагини.
Вспоминая фразу, что перед смертью не надышишься и Гриша, должно быть, уже у графа Аракчеева ведёт непростые переговоры, набираюсь мужества и спускаюсь на первый этаж.
Каждый шаг даётся непросто. Предчувствия множатся, и все ужасные, как от назойливых мух, от них бы отмахнуться, но увы, понимаю, невозможно. Всё пока не в мою пользу.
Двери в гостиную открыты, и я вхожу в клетку к зверю чуть более решительно и резко, чем выдала своё волнение. Да, собственно, перед кем тут чиниться, мы прекрасно понимаем, что не на чай он приехал, а добить меня.