— Любовь их не интересует. Эта проверка, только формальность, Елена наняла адвоката дьявола, решение по нам уже принято, у тебя есть имя очень влиятельного юриста, только он спасёт наш никчёмный брак. В самой крайней ситуации, если почувствуешь, что тебя зажимают, потребуй указать в протоколе допроса, что я нахожусь на постоянном контроле Его сиятельства графа Аракчеева, так как обо мне распустили опасные слухи, но подтверждения им нет. И захвати с собой выписку из банка, из которой понятно, что Елена нас обворовывала, и что ей движут только материальные мотивы, и это она причина всех наших неурядиц. Тебе мстит за сорванную когда-то сделку с недвижимостью, мне мстит из ревности, потому и мутит воду.
Это всё, что я смогла придумать в нашу защиту, но достала из кармана визитку адвоката и отдала мужу, он быстро прочитал имя и просветлел, кажется, эта карточка стоит дороже всех наших идей по спасению.
— Пожалуй, это самый верный вариант. Но если ты в положении…
— Об этом лучше вообще не заикайся. Мне просто очень плохо, если скажешь, что я в положении, а в положенный срок ребёнок не родится, то меня обвинят ещё в одном ужасном преступлении.
— Да, конечно, об этом я не подумал…
Андрей поцеловал мою руку и поднялся, ещё раз долгим взглядом посмотрел, словно прощаясь, и вышел, время не ждёт, опаздывать в канцелярию синода так же опасно, как и в Тайную.
А я уже готова ко всему, развод так развод…
Однако мысль, что эта тошнота не просто так случилась, начала серьёзно волновать. Ася молчит, снова из вредности, только бы создать мне очередной повод для паники.
Родственник?
Андрей задал мне задачек, раньше казалось, что он подкаблучник, или в нём есть скрытая тяга жить под гнётом властной женщины. Скорее всего, есть такое. Но он не безнадёжен, с самоидентичностью у него всё в порядке, есть своё мнение, и он осознанно выбрал меня, а не Елену.
Им правит здоровая жажда выгоды, по сути, он уже всё получил, только осталось удерживать меня в рамках стабильности, и грамотно распоряжаться средствами. И он, и я прекрасно понимаем, что все брачные договоры — профанация чистой воды. Пока он мой муж, он же и мой душеприказчик, и свои права знает. Его поведение продиктовано не любовью, а страхом потерять то, что он уже достиг, и комфорт, с каким он сейчас живёт.
Мой муж — мужчина без ярко выраженных диагнозов, разве только один неприятный нюанс какой всё портит — он трус, его трусость от беззащитности и из-за отсутствия крепкого тыла, какой обеспечивает аристократический титул. Трусость — тот рычаг, каким умело манипулировала Елена.