— И не представляй, Богдан, поверь, тебе это не надо…Тем более сейчас…
— Я понял вас, Дмитрий Яковлевич, мне надо подумать. Отвечу, когда вернётся Анастасия.
— Хорошо…
Ещё месяц назад Богдан послал бы «лесом» всех, кто заикнулся о предложении помочь сыну, пусть и влиятельного человека, но наркоману и преступнику. А сейчас он задумался. Принципы— дело хорошее, но ему есть что терять…И если взвешивать на одной чаше весов жизнь никчёмного мажора, а на другой — жизнь Таси и его нерожденного ребёнка — выбор очевиден.
Скрываться всю оставшуюся жизнь Богдан вообще не рассматривал. Их загонят в угол как скот…Дмитрий Яковлевич чётко дал понять, силы Отдела не спомогут помочь.
Значит, надо торговаться…Пытаться получить максимум из «гнилой» ситуации. Потом все спрячут голову в песок…Слишком уж откровенно эта ситуация подрывает силу и авторитет руководства Отдела.
Вскоре вернулась Тася. Немного взъерошенная, с воинственным выражением лица и упрямо сжатыми губами. Обломали зубы, о его девочку…Внутренне усмехнувшись, Богдан обнял Тасю.
— Замучили тебя злые дяди?
— И тёти! Но всё прошло не так уж, и плохо…А как у вас со Свиридовым?
— А у нас в квартире газ, а у вас…Хорошо, всё Тася. Но я хочу у тебя кое-что уточнить. Скажи, когда ты сдашь аттестацию на хирурга-кардиолога тебе принципиально работать в одной из московских клиник? Или главное, помогать людям, а где неважно?
— Богдан, мне важно, чтобы рядом был ты и в будущем, наш ребёнок, а всё остальное совершенно неважно.
— Хорошо…
— Что опять происходит?— Тася устала, потёрла переносицу, изучая такое родное, такое любимое лицо своего мужчины.
— Ничего…Просто поинтересовался…Ты все бумаги подписала?
— Да, всё подписала, мне выдали направление в ваш медцентр к гинекологу…
— Ну вот и отлично, на днях съездим туда, а пока мне надо перекинуться парой слов со Свиридовым. Подождёшь?
— Конечно, Богдан, иди.
Генерал смотрел в окно.
— Что надумал Богдан?
— Моя ситуация весьма неоднозначная. Не буду лукавить, спасать откровенного ублюдка, мне совершенно не хочется, но и подставлять семью под удар ради принципов тоже. Я так понимаю, что Отдел находится в очень уязвимой позиции. Не знаю, кто этот человек, но он не только меня держит за яйца…Чем он может навредить Отделу? А, Дмитрий Яковлевич? Хотя…банально…деньги?
— Да, ты прав, в его власти урезать финансирование…
— Тогда, получается, что моё согласие полностью в ваших интересах…
Свиридов поморщился, но нехотя кивнул.
— У меня есть одно условие!
— Только одно?— Невесело отозвался генерал. Судя по тому, как он поджимал губы, ситуация не доставляла ему ни малейшего удовольствия. Большой удар по самолюбию, понимать, что ты далеко не всесильный начальник Особого Отдела, а простой человек, который вынужден прогибаться под обстоятельства.