Когда я врывался в комнату, то направил на агента искажающий восприятие поток. Что помешало ему опознать в нападавшем Владлена Громова.
— Тот, в чьём пространстве ты сейчас находишься, гнида. И я здесь решаю, что будет с твоим физическим телом.
Удар, который попытался нанести менталист в следующую секунду, был предсказуем. Я даже не стал напрягаться, чтобы его отразить — грязную работу сделал за меня Чупакабра.
А вот встречка моему оппоненту не понравилась.
Даже в мире духов вы можете почувствовать боль. Особенно, если у вас есть тело. В сущности, боль — это сигнал, транслируемый прямо в мозг. Вот я и транслировал то, что нужно мне. Одновременно с этим добавил немного спецэффектов, поиграл с восприятием своей жертвы. Казлаускасу показалось, что он рухнул в мрачную бездну, и к нему тянутся голодные рты, вросшие в плоть бесконечного тоннеля. Эдакий Тартар, в который Зевс мог низвергать провинившихся врагов.
Перемещение по тоннелю было иллюзией.
Но Казлаускасу и этого хватило.
Известно, что нескончаемое падение — один из главных страхов человека. Мы до смерти боимся потерять точку опоры. А если прибавить к этому зубастые выросты, рвущие плоть…
Литовец всё ещё орал, когда я восстановил номер пансионата в его воображении.
— Чего ты хочешь⁈
— Другой разговор, — я немного подредактировал свой облик, превратившись в безликую гуманоидную тень. Пусть будет ассоциация с загробным миром. — На кого ты работаешь?
Литовец всё ещё пытался понять, с кем имеет дело. Его разум лихорадочно работал. Чтобы поторопить процесс, я выдал ещё немного боли.
— Скотина! — не выдержал менталист. — Зачем?
— На. Кого. Ты. Работаешь.
Пауза.
— DIA.
Картина Репина «Приплыли».
Разведывательное управление Министерства обороны США. Эти ребята специализируются на военной мощи иностранных государств, выявляют угрозы национальной безопасности, поддерживают всякие-разные спецоперации. Планируют, координируют, вынюхивают. Они всегда там, где передовые оружейные разработки, неприятные для союзников скопления войск, засекреченные исследования, интересные эксперименты.
— Вряд ли они завербовали тебя напрямую, — начал я рассуждать вслух.
— Не напрямую, — согласился Казлаускас. — Через резидента.
— Кто он?
— Всё не так просто, — усмехнулся литовец. — Проектом занимается нелегальный резидент без официального прикрытия. Мы общаемся телепатически, личные контакты исключены.
— Хочешь сказать, у него даже имени нет?
Собеседник пожимает плечами:
— Есть, конечно. Кодовое. Удав.
— Когда произошла вербовка?
— Четыре месяца назад.
— И насколько разветвлённая у вас агентурная сеть?