— Скажите, Ваше высокопревосходительство, — обратился Альтман к Келлеру, — я вот слышал, что вы иногда называете Его императорское величество «мин херц», но так, кажется, обращались только к Петру Великому.
И вот тут Брюс почувствовал, что Пётр, как никогда близок к провалу. А если эту странность заметил не только адъютант регента? Надо всё-таки следить за языком получше. А сейчас необходимо как-то выкручиваться, благо, на выдумку Брюс всегда был хорош. Вот и брякнул, почти не делая паузы:
— В один из дней я заметил, что, став регентом, Михаил Александрович знатно так переменился. Мне даже показалось, что в него вселился дух его знаменитого предка, Петра Великого. Вот как-то в шутку и обратился к нему «мин херц», а Михаилу Александровичу шутка сия показалась удачной, я как-то его даже герр Питер обозвал, так за это получил нахлобучку, а вот когда обращаюсь «мин херц», он только улыбается.
Докурив, Брюс быстрым шагом покинул приемную регента, адъютант Альтман сопровождал его легкой улыбкой, а вот самому Брюсу было как-то не до улыбок.
[1] Вообще-то эта фраза на Руси означала требование к дворянам прибыть на военный смотр: на лошадях, с боевыми холопами и запасами продовольствия. Тут Петр использует ее как завуалированный приказ овладеть берегом Персидского залива. А если туда еще и железную дорогу проложить, то необходимость в контроле за Босфором вообще отпадает.
[2] Кроме Георгиевского оружия, на груди Альмана красовались ордена Анны 2-й степени с мечами, Станислава 2-й степени с мечами, Владимира 4-й степени с мечами и бантом, а учитывая, что получить их минуя низшие степени было практически невозможно, иконостас внушал!
Регенту Михаилу выносят приговор
Глава тридцать восьмая
В которой регенту Михаилу выносят приговор
Франция. Новая Аквитания. Жиронда. Ла-Бред.
14 июля 1917 года
Небольшой городок Ла-Бред в Аквитании насчитывал не более тысячи жителей. По-французски такие крошечные городки называются не «ville» (город), а «village» (деревня), местечко ничем не примечательное, местность тут винодельческая, именно в этой области Ротшильды прикупили несколько крупных виноградников, став одними из крупнейших производителей вина во Франции. Особенно много лафита уходило в Россию, где даже появились специальные узкие бокалы — лафитники, как раз для этого довольно приятного напитка. Городок сей был известен только своим древним замком, в котором, в свое время, родился знаменитый философ и писатель Монтескье.
(замок Ла-Бред, современный вид)
Время не пощадило старинное шато[1], но владельцы его кое-как приводили в божеский вид, хотя из-за войны их финансовое положение стало весьма плачевным. Отказать же своим кредиторам и «большим друзьям» во временной аренде помещения для небольшого отдыха после охоты в соседних лесах казалось как-то невежливо. Один из гостей прибыл с небольшой охраной, которая сразу же выставила всю обслугу из замка (любезные хозяева заблаговременно временно переехали в Бордо). Так что вскоре встрече этих трех господ никто не мешал.