Первое, что стал искать Пётр Алексеевич — так это вино, хлебное али виноградное. Но ни того, ни другого в его покоях не нашлось. Бар (место для хранения алкогольных напитков) был показательно вычищен его предшественником в сём теле вычищен и все напитки торжественно вылиты на землю. Ибо государь тоже должен сухой закон соблюдать, раз ввёл его в действие. Нет, точно, если человек не пьет, он или сволота, или болен[1]. Николай точно больным не был. Даже пива не нашлось! А жажда уже бывшего-настоящего государя серьезно так стала мучать[2].
Чайник с теплым, чуть уже поостывшим травяным чаем нашелся на журнальном столике как-то сам по себе. Задумавшись о том, как бы справнее отменить сухой закон. Ибо жизнь без вина Пётр себе представить не мог, государь на автомате налил себе полную чашку и залпом выпил чуть горьковатый, но довольно-таки приятный настой. И тут тело скрутило сильнейшей судорогой, изо рта пошла пена.
«Идиот»! — успел подумать Пётр, вспомнив, что в этом чае присутствовал какой-то сильный яд.
А еще через несколько мгновений душа Петра наблюдала, как корчится в агонии его несостоявшееся тело.
— Ну вот, герр Питер, тебя[3] и на минуту оставить нельзя! Что-то да натворишь! Государя-императора уконтрапупил!
— Чего? — удивился дух Петра не появившемуся ниоткуда духу Брюса, а новому, непонятному слову.
— Ну, прикончил, в смысле. Это слово из новой жизни, мин херц, ты еще не такого наслушаешься. Да… А делать-то что? Первый раз вселением я сие тело к жизни вернул. А теперь?
— Так сам в него вселись! — сказанул государь и требовательно уставился на своего друга и соратника. Одного из немногих, кто не предал.
— Не выйдет, герр Питер. Ежели я попытаюсь государство спасать в роли государя ритуал сработает в обратную сторону и обе наши души развоплотятся. Не станет наших бессмертных эфирных оболочек, так доходчиво объясняю?
Брюс почувствовал, что император растерялся от обилия его псевдонаучной терминологии, потому решил объясниться по-простому. Помогло.
— И что теперь делать?
— Ну, этого придётся оставить подыхать…
— Якоб, имей уважение к смерти.
— Да, извини, мин херц, был неправ. Оставим его умирать, ибо помочь ему уже ничем не можем, а душа сего тела уже прописана в адских чертогах.
— А мы?
— А у нас есть запасной вариант. Только смотри, государь, на этот раз осечек быть не должно!
— Ну, постараюсь!
— Кстати, тебе лично сухой закон пойдёт на пользу! Так что пока не отменяй его! Будет время, отменишь! Пить тебе нельзя! Особенно сейчас. Рядом-то князя-кесаря нет! То-то же!
— Эх-ма… — только и смог выдавить из себя Пётр!