— Да, согласен, впрочем, тот, кто принял это решение, уже своего поста лишился. И в большую политику вряд ли вернется! — Черчилль хорошо знал, автора этого фатального решения, ибо это был он сам, только прикрыл свое решение мнением эксперта, который и оказался крайним. Тогда такой выход казался логичным и правильным. Но итог получился совершенно иным: вместо полностью подконтрольного правительства масонов из Государственной Думы во главе империи стал волевой император Михаил II. И он всю игру против Российской империи сумел порушить. Неприятно, но не смертельно!
— Уинстон, одна из целей этой войны была приведение России в состояние колонии, источника ресурсов для Британской промышленности и рынка наших товаров. Для нас безразлично, останется Россия империей или нет. Главным условием ее существования стал бы неформальный статус нашей ресурсной базы, колонии! И мы уверенно шли к этой цели: сначала Россия на войну получила кредиты по самым кабальным условиям, которые смогла бы принять.
— Да, русские цари берут золото охотно, а вот отдавать у них получается плохо! — подтвердил мысль премьер-министра Черчилль.
— И мы всегда это использовали к нашему благу! Во время войны мы получали ресурсы России — тот же лес, например, в обмен на поставки оружия и боеприпасов. При этом оружие мы поставляли по ценам военного времени, а ресурсы забирали по ценам мирного. Вилка получалась в нашу пользу и несомненная!
— Но именно это стало камнем преткновения со старым императором, Николаем, а Михаил требует пересмотра этой позиции: причем не только обмена либо по ценам мирного времени, либо по ценам военного — и никак иначе. В последнем своем меморандуме он требует пересмотра и кредитных обязательств с уменьшением процентной ставки в три раза и увеличением льготных сроков оплаты в те же самые три раза!
— Да, Уинстон, ты, как всегда, прав. В этом вопросе мы не смогли проявить достаточную гибкость.
— И еще русских раздражает наше постоянное увиливание от проблемы Проливов. Мы не хотим им гарантировать контроль над выходом из Черного моря. Но почему бы нам не пообещать им это?
И тут Ллойд Джордж серьезно задумался.
— Что ты имеешь в виду?
— Я предлагаю совершить маневр: они хотят получить наше письменное согласие? Мы выдадим совместное заявление с гарантиями. Пусть подавятся!
— Хм… — эта мысль премьеру пришлась не по душе. Идя-то Черчилля, а подписывать бумагу будет он, не вкусно! Совсем не вкусно!
— Но… в конце войны Турция переметнется на нашу сторону. Станет нашим союзником! И мы тогда заявим, что новое турецкое правительство — наш верный новый союзник и мы не имеем юридического права требовать у него передать проливы под контроль России!