— Александр Петрович, вы правы — нужен мне врач, да не простой, хотя именно у вас такой и есть. И дело не в ранах, а точнее не только в них одних. Видать старая контузия пробудилась, когда я упал ненароком. Теперь порой голоса в голове слышу, да и сны разные вижу… А у меня в корпусе медикусы подсказали, что под Москвой некий институт новый открылся, директором в котором сам академик Павлов. А у него заместителем рекомендованный мне доктор Голубев. Так он, говорят, последствия контузии излечить может.
— Вы, вероятно, Михаила Николаевича в виду имеете? Есть такой. Доктор от Бога, да из не кабинетных, госпиталем на фронте командовал. И человек правильный. На Пироговском съезде настоящий бой дал разным злопыхателям. Там история еще одна была, ну просто детектив какой-то! После заседания доктора и его друга то ли избить, то ли убить пытались. Но Михаил Николаевич твердым орешком оказался, да и полиция наша на этот раз сработала моментально. Задержали мазуриков и доказательств изрядно собрали. В общем, загремели голубчики за решетку, и адвокаты не помогли. А доктору нашему и угрожать пытались и деньги предлагали. Но не того напали! Думаю, что это именно тот человек, который вам и нужен. В общем, сейчас пошлем им в институт весточку и обо всем договоримся.
Александр Петрович еще раз вызвал дежурного унтер-офицера и распорядился:
— Передайте распоряжение в радийный вагон, пусть вызовут на связь академика Павлова. Он сейчас в Подмосковье, в своем институте. Как только он ответит, дайте нам знать…
Следующий день начался небольшим сюрпризом-переполохом. Сразу после завтрака народ, ожидая построения, кучковался в курилке. Унтер Боря Сомов, поглядывая на часы, дабы соблюсти пунктуальность, поточнее своего закадычного друга и соперника Чернова, собирался уже командовать построение, когда оттуда раздался негромкий хлопок, перешедший в вопль «Убью!», и из солдатской массы стартанул сначала вольноопределяющийся в данный момент в выборе направления студент-химик Горовский, а затем кто-то из бойцов. «Черт, не смог рассмотреть кто, оба залетели за угол, скрыв от нас самое интересное — концовку погони» — подумал я. Фельдфебель Остапец, знавший своих погранцов со всех ракурсов лучше меня, усмехнулся в усы.
— Доспорился петух крикливый…
— Иван Иваныч, я чего-то не знаю? — Это что-то новенькое в нашем дружном коллективе. — Что за споры?
— Да это мой «любимец» Паньшин уже второй день бухтит на господ студентов. Слух прошел, что вы их к медалям «За храбрость» представили. Вот он и донимает вопросами, где же они свою храбрость проявили.