— Волнуешься? — спросила Мия.
— Немного, — честно ответил я. Внутри и правда был странный мандраж, совсем не типичный для меня. Я легко игнорировал страх, когда нужно было сражаться с врагами, а тут мне приходилось делать над собой огромное усилие, чтобы спуститься вниз. — Хотя я бы лучше прямо сейчас пошел сражаться со всеми воинами Отряда Неминуемой Смерти разом.
— Ещё успеешь, а теперь давай, не заставляй Юл ждать, — Мия зашла мне за спину и начала толкать в сторону выхода. — Иди, иди.
Я и пошел, чувствуя, как сердце стучит как сумасшедшее с каждой ступенькой. По пути я видел ряды кланяющихся слуг, образующих что-то вроде торжественного коридора, и вот я уже на первом этаже.
Тут уже были воины из людей Гарроны. Посмотреть на церемонию пришло очень много желающих, но большая часть зрителей была вынуждена стоять в сторонке, а сидячие места были только для моих близких и важных гостей.
Я прошел по красной ковровой дорожке к небольшой каменной платформе, где в церемониальном ханьфу стоял дедушка Шу. Мы долго думали, кто именно должен вести церемонию, и в итоге сошлись во мнении, что он — лучший выбор. Древний и мудрый старец, лекарь, и когда мы обратились к нему, он сказал, что это честь для него.
Я сел на подушку перед маленьким алтарем справа от старика и стал ждать. Музыка, играющая во время моего шествия, сменилась другой мелодией, более нежной и воздушной, и наконец в дверях главного дома показалась Юл в сопровождении своего отца. Они неторопливо направлялись к нам, а я не мог отвести взгляд от своей невесты.
Юл была прекрасна в этом белоснежно-голубом ханьфу, с алыми тенями на глазах, полными алыми губами и изящной и очень сложной прической, над которой, скорее всего, слуги корпели не один час.
Дедушка Шу жестом пригласил её сесть напротив меня, а Ютатос тем временем отступил и сел в первый ряд рядом с моими родителями, едва сдерживая слезы.
Музыка стихла, и старик заговорил:
— Мы собрались сегодня здесь, чтобы соединить нитью судьбы эти любящие сердца, — попутно он медленно взял тонкую алую нить и обвязал её вначале вокруг мизинца Юл Эй, затем моего. — И пусть эта нить навсегда соединяет вас, как бы далеко вы ни были друг от друга.
Затем он взял церемониальный нож, кольнул мой палец и сцедил пару капель крови в пиалу с вином, затем поступил точно так же с Юл. Она, когда её ранили, вздрогнула, но видя мою улыбку, тоже улыбнулась.
— Пусть в ваших жилах теперь течет одна кровь. Согласен ли ты, Натаниэль Крейн, разделить жизнь с этой женщиной?
— Да, не сомневаясь ни мгновения.