Сейчас я стоял перед рыцарем и чувствовал, как руки и ноги наливаются свинцом. Ещё не так критично, но это в любой момент может перевесить чашу весов на его сторону.
— А ты хорош, — сказал я, ухмыляясь. Проклятье, почему мне настолько весело? Я стою лицом к лицу перед тем, кто, скорее всего, меня прикончит, и улыбаюсь, смеюсь, и чувствую себя… по-настоящему живым. — Но знаешь, что я тебе скажу? Оригинал ты не переплюнешь.
Это была огромная ошибка — копировать меня, ведь кому, как не мне знать все свои недостатки. Кому, как не мне после тысяч и тысяч повторений одних и тех же движений знать, как будет совершен тот или иной удар.
И это кардинальным образом поменяло баланс сил в этой схватке.
Первую минуту я подыгрывал этому рыцарю, делая вид, что изумлен тем, как хорошо он копирует меня и мои техники, но постепенно чаша весов начала перевешивать в мою пользу. Он только начинал удар или какое-то движение, а я уже точно знал, каким именно оно будет, какую технику он собирается использовать и какой удар планирует провести.
Сталь билась о сталь, повсюду сверкали молнии и пылало белое пламя. Мы десятки раз расходились и сходились снова в жесткой рубке, а затем я смог его ранить. Сам не до конца понимаю, как это сделал, как зачастую бывает в схватках не на жизнь, а на смерть, когда тебе приходится преодолевать себя, но я смог пробить его броню и вонзить Рейхор по самую рукоять с помощью техники, напоминающей Копье, пронзающее душу, но более сильным вариантом, требующим в три раза больше узлов.
Нужно будет дать ей название.
Как только меч погрузился в «плоть», я тут же выпустил мощный заряд стихийной энергии, опустошив сразу несколько стихийных узлов силы. И это была первая атака, которую рыцарь действительно почувствовал.
Он изогнулся, его тело словно забурлило, теряя форму, и в тот же момент я ощутил острую опасность. Рефлексы сработали раньше разума, я дернулся назад, пытаясь отойти, но его рука внезапно стала длиннее и ухватила меня за горло.
Воин менялся прямо на моих глазах. Его «лицо» стало словно демонический череп, на пальцах выросли длинные когти, да и сама форма тела изменилась, став более худой. Броня осталась, но изменилась, на ней выросли острые шипы и дополнительные бронепластины. Теперь передо мной стоял жуткий демон, одновременно походящий на нежить, порожденную самыми жуткими кошмарами.
И я внезапно понял, что он напоминает меня. Вернее, ту часть меня, что затаилась внутри, Костяного палача.
Я ударил обеими ногами ему в грудь, пытаясь высвободиться, и у меня даже отчасти получилось. Отчасти потому, что эта тварь своими когтями оставила в своей руке кусок моего горла. Я отскочил от него, зажимая рану рукой. Это уже серьезно.