Несмотря на клинки в ногах, генерал прыгнул, на короткое время словно завис в небе и, подняв руку над головой, призвал бурю. Небо стремительно почернело, закручиваясь в водоворот, и оттуда в его мечи ударили алые молнии. Одна, две, три… С каждым ударом накапливаемая энергия росла, а затем разом ударила в землю. Тысячи молний словно дождь обрушились на крепость, разрушая и без того поврежденное здание. Я вонзил Рейхор в землю, схватился за рукоять и окружил себя Шкурой, используя самую сильную её форму на сто двенадцать узлов, и даже так мне было сложно выдержать эту молниевую бурю.
Удары по барьеру не прекращались, и каждый из них истощал меня, но я знал, что долго атака подобной силы не продлится. Так и вышло, спустя почти минуту бесконечной проверки прочности моего щита всё закончилось.
Я развеял Шкуру и поднялся, увидев, что по эту сторону реки ни осталось ничего. Вообще. Одна выжженная, покрытая кратерами земля. Даже духовный камень, находившийся неподалеку, оплавился и потерял былую форму.
И посреди этого поля стояли только мы, я и Танадор, смотрящие друг на друга.
— Думаю, наша схватка затянулась, не находишь? — спросил я его, вставая в боевую стойку. Он раскинул руки в стороны, наполняя свои мечи энергией алой молнии.
Пора заканчивать этот бой.
Глубокий вдох, и я разогнал энергию по меридианам, готовясь выложиться на полную. Генерал Танадор стоял в паре сотен метров от меня подобно огромной несокрушимой скале. Скале, которую я собираюсь сломить.
Мы рванули друг на друга одновременно. Он опять ударил перекрестным ударом, а я ответил Громовым разрезом. Новый взрыв, и пыль ещё не успела осесть, как мы столкнулись. Учитывая разницу между нами, Танадор должен был легко меня отшвырнуть, но у него не получилось. Клинки продолжали осушать его, передавая силы ко мне.
В итоге мы оттолкнули друг друга на равное расстояние и уже через мгновение сошлись в новой рубке. Несмотря на всю его массу, тяжесть клинка и силу, мне удавалось отражать Рейхором каждый из ударов. Звон стали о сталь громыхал по округе, при каждом ударе высекалось множество искр и то и дело вспыхивали молнии.
Мы расходились и снова сходились, бились яростно и ожесточенно, и в конце концов перевес сил начал склоняться в мою сторону. Пользуясь его ошибкой, я вбил один костяной клинок Танадору под локоть, второй в плечо. Генерал делал вид, словно это нисколько его не беспокоит, даже не пытаясь вытащить из своего исполинского тела эти «зубочистки». Он вообще не отпускал рукояти своих мечей, сражаясь словно дикий зверь, игнорируя раны и боль, что было большой ошибкой в схватке со мной.