Я по глазам пацанов видел, что уйти они были бы и не прочь. Вот только заставил их остаться тот эффект, который был произведён после рассылки в чат их папашам. И, помня об этом, пацаны всё-таки решили остаться. Ну или сделали вид. Впрочем, неважно, потому что сначала Леон, а затем и Глеб вместе со своими подельниками таки встали у стены вместе с красными.
Вот теперь можно было начинать.
Синие у стенки мгновенно притихли. Даже красные перестали изображать скуку так активно. Я прошёлся вдоль ряда медленно, сцепив руки за спиной и одновременно на ходу отмечая, как пацаны держат строй. Мелочь, казалось бы, но говорит о многом при первом же взгляде. У синих, по крайней мере у тех пацанов, что пришли, было много зажатости. В отличие от красных — у этих, напротив, было много лишней наглости. В обоих случаях работа предстояла богатая.
— Сразу договоримся, — сказал я. — Занятия у нас называются «пашем до потери пульса». Секция для тех, кто готов впахивать и уважать других. Кто пришёл показать, какой он хищник, может сразу идти обратно в зоопарк. Там кормят по расписанию и табличка красивая.
Синие отреагировали живо. Ренат засмеялся слишком громко, сам испугался и тут же втянул голову. Леон и Глеб, уже по классике, переглянулись, видимо, не до конца определившись, кто из них лев, а кто тигр.
— Роман Михалыч, — Глеб попытался вставить свои пять копеек.
По его румянцу, вспыхнувшему на щеках, я сразу понял, что он хочет сказать что-то гадкое.
— Глебушка, ты, если хочешь сказать, то сразу говори без этих вот вступлений с именем-отчеством. Я тебя слушаю.
— А чё за самооборона такая? — вопрос прозвучал вполне себе мирный, но я всё равно чувствовал в нём подвох, хотя пока не понимал, в чём именно он заключается.
Но раз молодёжь интересуется и не знает или делает вид, что не знает, поясню:
— Самооборона, Глеб, это когда ты в тёмную подворотню с рогатым скотом зашёл и живым оттуда обратно вышел. Не наоборот. Ну или вышел с тем же, с чем и зашёл, — я кивнул на его толстую цепочку, которую Глеб нахально носил поверх футболки, и на телефон, на чехле которого камушки блестели такие, чтобы были побольше, чем на кольцах, с которыми предложения делают.
Часть коллектива снова захихикала. А из компании Леона лениво донеслось:
— У моего бати так-то охрана есть. Мне это нахрена?
Я медленно повернул голову на звук и посмотрел на говорившего. Гундус… тоже тот ещё экземпляр. В моё время парни из горных республик сплошь и рядом были со спортивным прошлым. Найти среди них тех, кто не потел в зале, — было ещё той задачкой со звёздочкой. А тут — пожалуйста, целый Гундус, для которого самой тяжёлой задачей в его жизни было по лестнице подняться на второй этаж. Да и это только в том случае, если не работал лифт.