И в Австрии и в России ответственность за войну ложится в конечном счете на верховное командование. Верховное командование настаивало на мобилизации, когда переговоры еще продолжались и положение не было безнадежным. Австрийская мобилизация привела к мобилизации армии в России для предупреждения внезапного движения австрийцев на русскую территорию. Австрия произвела мобилизацию, чтобы напасть па Сербию. Мобилизация в России имела своей задачей нанести ответный удар.
Когда кайзер, испуганный грозовыми тучами на горизонте, лично обратился к царю, желая избежать войны, он просил «Никки» отменить уже изданный им приказ о мобилизации русской армии. Царь готов был согласиться на это довольно разумное требование, но генералы заверили его, что «технические трудности» отмены даже частичной мобилизации были непреодолимы.
Таким образом, руководители штабов в главнейших государствах континента ускорили войну, тогда как политики все еще неумело нащупывали пути к миру. Каждая армия верила в свою непобедимость и стремилась доказать свое превосходство на деле.
После больших сражений на Марне и Ипре война, казалось, становилась нормальным явлением. Войну начали признавать, как нечто обычное в повседневном существовании народов. Всюду люди применялись к военным условиям. Чиновники высшие и низшие не были исключением. Это может объяснить то, что в наших действиях мы «не спешили».
Немцам не удалось захватить Париж. Правда, их армии твердо обосновались в Бельгии и некоторых наиболее богатых департаментах Франции, но им не удавалось пойти дальше этих завоеваний. Сражение на Ипре обеспечило безопасность портов Ла-Манша. В Польше шли сражения, и русская армия была остановлена и стеснена немцами, но с другой стороны русские наступали в Галиции.
Казалось, мы забыли, что с каждым днем войны мы расточали жизни и средства впустую, что в России выявилась опасная слабость в снаряжении ее огромной армии, что еще один год войны мог поэтому привести к разгрому России и оставить все бремя военных действий на нас и на Францию, что, если мы немедленно не проявим энергии, мы не сможем выставить хорошо снаряженную армию до третьего года войны — все эти возможности, казалось, не нарушали общего равнодушия.
Все это побудило меня написать премьер-министру нижеследующее письмо:
‘Мой дорогой премьер!
Я беспокоюсь за исход войны в случае, если правительство не примет решительных мер, чтобы справиться с создавшимся положением. Я не вижу признаков того, что наши военные вожди и руководители обсуждают какие-либо планы, как нам выйти из теперешнего неудовлетворительного положения.