— Как что? Срочно ехать в Минэй! Поймите, я не могу терять здесь время, в Митуре меня тоже ждут неотложные дела. Если вы отказываетесь принять наследство, я сейчас же разворачиваюсь и возвращаюсь домой. Я и обязанности душеприказчика принял на себя лишь из большого уважения к баронессе и в память о нашей с ней многолетней дружбе.
Брюс судорожно пытался сообразить, как ему поступить, чтобы не лишиться наследства. Но на ум ничего путного не приходило. Пропустить в Минэй незнакомца, означало пойти на должностное нарушение, за которое можно попасть под трибунал.
— Послушайте, Брюс — предложил незнакомец — вы же, как офицер, своей рукой отмечаете в журнале проезжающих? Ну, так и отметьте в нем кучера баронессы, ведь он подданный вашего княжества? Никто же из ваших товарищей не станет за вами проверять, сколько человек вы туда вписали. Тем более, они все сейчас заняты.
Господин Дирк кивнул на группу людей, среди которых выделялся Фридрих Тиссен в окружении своей охраны. Он встречал какого-то важного шумного фессца, и сейчас все головорезы с интересом наблюдали за ними.
— … А я доеду до Минэя и буду вас ждать у городских ворот. Мы с вами быстро посетим местного нотариуса, зарегистрируем завещание, и уже к вечеру я покину пределы княжества. У меня и вещей-то с собой нет, поскольку я не планировал ночевать в Минэе — один лишь небольшой саквояж и папка с документами. Так что никаких нарушений не будет, и все пройдет исключительно под вашим личным контролем. Решайтесь же!
Соблазн был слишком велик для молодого парня, не имевшего никаких перспектив в своей дальнейшей жизни. Со смертью отца и старших братьев, на которых он привык во всем полагаться, младший из бастардов потерял всякую опору и надежду на приличное будущее. И сейчас он не мог бездарно упустить выпавший ему шанс…
Брюс молча забрал документы у кучера и отправился заполнять служебный журнал…
— Ну, здравствуй,…Артем! — радостно сжимает меня Виталис в своих медвежьих объятиях, вызывая удивленные взгляды головорезов и неодобрительное покашливание Харта. Мне же только остается изображать смущение.
Грандмастеру и, правда, не мешало бы сначала подумать, как это панибратство выглядит со стороны. Вот с какого перепугу придворный маг князя Марция бросился обниматься к рядовому наемнику, игнорируя всех остальных встречающих, включая Фридриха Тиссена? Ведь дядюшке, в отличие от меня, досталось лишь крепкое мужское рукопожатие.
Но в этом весь Виталис. Плевать ему на то, что о нем подумают окружающие, и на соблюдение конспирации тоже. И зачем я, спрашивается, чужую личину ношу, если он меня так откровенно палит?