Меня же, возникшего за спиной у чуть замешкавшейся противницы, тут же попытались хлестнуть тугим хвостом волос, где в свете, падающем из окна дома, блеснули металлические иглы, пришлось отшатнуться, что дало противнице время отойти, и в меня стрельнули чарами, напоминающими чуть аморфный пузырь света, от которого я на инстинктах ушел вверх в «Рывке».
Правильно сделал! То, оказывается, был этакий аналог «Огненного шара», который рванул прямо подо мною и очень даже неслабо. Впрочем, в следующий момент девица болезненно ойкнула, потому как мой нож, брошенный прямо в рывке, насквозь пробил ее ногу. Меняя направление движения, я бросил еще один, сбивая ее с желания пострелять в меня лучиками, ведь пусть то и было явное эго, для которого не нужно делать ручные печати, но, как я понял, использовать его она могла, только стоя на месте.
После чего, рванувшись дугой на сверхскорости, просто и не затейливо ударил ее по затылку в тот момент, когда она вышла из своего смазанного светового перемещения. Глаза девахи закатились, ноги подогнулись, и она мешком рухнула на землю.
Осмотревшись, я как раз увидел, как тетка Марфа своим любимым смазанным огнем просто испарила голову командиру желтых, и тут же подметил, что Огыр с болезненным выражением лица держится за плечо, а вот его противник обильно дымится, лежа на снегу темной массой. Затем взмахнул рукой, крикнув, что у меня пленник, а сам после кивка одноглазой наставницы рванул прямо в дом. На второй этаж, втайне надеясь, что пусть в сейфах обычно и прячут самое ценное, но наши были вмурованы в стену и укреплены чарами Ольги Васильевны. Так что имелся огромный шанс, что их просто оставили на потом, когда заберут все остальное.
Конец ознакомительного фрагмента.