Восстание паладина — Вячеслав Танков
Конечно, он не верит. Да кто бы поверил на его месте молодой сексапильной эльфийке с ВОТ ТАКИМИ сиськами⁈ Естественно, паренек обижается и думает, что я просто хочу таким образом избежать лишнего внимания и ответственности.
— Смотри, — говорю хриплым голосом, устав от долгого спора. — Представь хотя бы на минуту, что я говорю правду, и в этом прекрасном теле находится личность мужика. Представил?
— Ну? — нехотя бурчит тот.
— Стал бы мужик заниматься всей той ерундой, которой так увлечены девушки? А? Ты меня видел с помадой, духами и косметикой?
— Что такое косметика? — спрашивает Барт.
— Забей, — отвечаю со вздохом.
Вдруг парень оживляется, ехидно улыбаясь. Видимо, придумал способ меня проверить. Ну-ну, интересно, что ему пришло в голову?
— Если ты парень, как ты говоришь, в теле девушки, — начинает Барт, слегка наклоняясь вперед, — то тебе не составит никакого труда, обнажиться! Показать мне сокрытое! Или ты стесняешь…?
— Пф-ф-ф-ф!
И скидываю с плеч лямки платья, бесцеремонно вываливая на стол свое богатство. Барт тут же заходится в кашле, не отрывая взгляда от огромных подушек с красными ниппелями. Мне на мгновение становится неловко, особенно, при мысли о том, что прежняя личность эльфийки может быть никуда не делась. Сидит сейчас запертая где-то глубоко внутри, сгорая от стыда из-за моих действий, пока я тут развлекаюсь. Извини, Амандаэль, но не по моей воле я в твоем теле. Придется потерпеть. Мне с этим пареньком еще долго придется возиться, и не хотелось бы, проснуться ночью с его членом внутри себя.
Барт постепенно берет себя в руки, хотя из носа снова течет тоненькая кровавая струйка.
— А потрогать можно? — спрашивает он. — Я все еще не верю, что ты мужик.
Не, ну каков наглец! Весь в меня!
— Трогай, — разрешаю величественным жестом. — Теперь понимаешь, что никакая эльфийка бы не согласилась… Ай, мать твою, больно!
Пальцы Барта впиваются в мягкие подушки с такой силой, что буквально тонут в них. Паренек перегибается через стол таким образом, что я вижу лишь его курчавую макушку.
— Больно тебе говорят! — ору я, отвешивая парню подзатыльник. Никакого эффекта! Не понял⁈ Бью еще пару раз, чувствуя, как мои сиськи форменным образом рвутся на части! Когда и это не возымело эффекта, перестаю стесняться и хватаю полупустой кувшин с квасом, который разбиваю о его голову!
Паренек с рычанием нехотя отпускает меня и отшатывается, устремляя на меня дикий взгляд ярко-красных глаз. Я вижу, как ногти на его пальцах удлиняются, превращаясь в натуральные когти, а на теле вылезает черная шерсть. Оборотень?