Итак, первое впечатление от увиденного — неизвестная хозяйка, типичный представитель расы лесных эльфов. Причем, один из лучших образцов, так называемый «мясомолочная эльфийка». Загорелая кожа на открытых участках тела, огромные миндалевидные глаза, вытянутые ушки, длинные, хоть и спутанные, и грязные, но поразительно длинные волосы цвета спелой пшеницы. Пухлые красные губы, которые таки охота кусать до крови. Шикарное тело… Да-а-а, понятно, почему у паренька кровь пошла носом! Будь я парнем, сам себя бы трахнул! Первое, что бросается в глаза, стоит опустить взор чуть ниже — огромные арбузы с ярко-красными, почти черными налитыми сосками. Причем грудь таинственным образом не свисает, а будто плывет по воздуху, словно накачанная гелием. Я даже попробовал приподнять их. Нет, тяжесть чувствуется, словно я пытаюсь поднять настоящие арбузы, но стоит мне отпустить их, как они снова покачиваются, маня взор. Причем, я почти не чувствую веса! Или же у дамы стальной позвоночник…
А вот физическими тренировками предыдущая хозяйка тела себя не утруждала. На животике отчетливо выделяются небольшие складочки. Впрочем, такие только нравятся парням, уставшим от твердокаменных прессов стальных амазонок. Внизу живота также вижу небольшой золотистый кустик. Непроизвольно вздыхаю, вспоминая прежнего себя. Интересно, а что сейчас с моим настоящим телом? И вообще, я сейчас в настоящем времени или боги закинули меня в будущее? Прошлое? А если действие происходит сейчас, как шаман объяснит спутницам мое бездыханное тело? Гурри же его испепелит!..
Ну его, к черту! Сам должен о себе позаботиться, если будет необходимость! Я же кручу ручку и запираю ее стопором, желая немного отмокнуть в ванной и забираюсь в душевую. Долго и с наслаждением тру себя мочалкой, с наслаждением смывая с себя грязь и засохшие слюни гоблинов. Только с третьего раза вода, убегающая в сток, идет более-менее чистая. Лишь тогда я забираюсь в наполнившуюся ванную и прикрываю глаза. Огромные подушки не хотят тонуть, плавно покачиваясь передо мной на поверхности воды, словно и в самом деле наполнены воздухом.
Но расслабиться мне не удается. Стоит только расслабиться, как в дверь нерешительно скребут. Зачем тихонько стучат.
— Да, Барт? — спрашиваю со вздохом. — В чем дело? Нам уже пора?
— Нет-нет! — взвизгивает тот, словно щенок. — Здесь можно находиться сколько угодно! Просто… такое дело… Мне надо… В туалет! Вот!..
— О, прости, — отвечаю, приподнимаясь над краем ванны. — Сейчас!
Вылезать страсть как неохота! Скорее ради прикола, нежели по наитию, протягиваю кулачок в направлении двери и произношу: